Красногоровка – это город-призрак, где линия фронта проходила не по картам, а через улицы и дворы. Сюда, в подвалы полуразрушенных домов, где ещё живут люди, приезжают волонтёры. Но ни одна машина с помощью не может привезти главного – ощущения, что кошмар окончательно ушёл. Потому что его следы здесь повсюду. Люди живут буквально в руинах своего города. Нет электричества. Нет воды. Главный враг – холод, пронизывающий сырые стены. Такой оставила Красногоровку отступающая армия укронацистов.
Месяцами люди находились в замкнутом пространстве без солнечного света, свежего воздуха и тишины. У них сбиваются циркадные ритмы – организм перестаёт понимать, когда день, а когда ночь. Это не просто бытовые неурядицы: мозг, лишённый естественных ориентиров, начинает работать в аварийном режиме, что ведёт к глубокому истощению психики. Здесь, в подвалах, формируется то, что специалисты называют «травмой небезопасной среды» – мир навсегда остаётся враждебным.
ПО МИННОМУ ПОЛЮ
Достаточно переехать через степь, которая годами была линией фронта, чтобы, увидев на горизонте первые очертания многоэтажек, сразу понять: город практически перестал существовать.
«Люди выживают в крайне нечеловеческих условиях. Здесь отсутствует электроснабжение, водоснабжение, газоснабжение, теплоснабжение. Единственное, к электроснабжению подключены девять многоквартирных домов, но исключительно квартиры, в которых проживают люди. Частный сектор не запитан, потому что город не разминирован полностью. Из-за этого возникают проблемы: МЧС не приезжает, следовательно, ни РЭС, ни водоканал, ни „Донснабкомплект“ не берут на себя ответственность отпускать своих сотрудников в неразминированный город. Перспективы? Да, они есть. Люди постоянно пишут заявки, чтобы город разминировали. По отдельным адресам, по тому, как люди находят неразорванные снаряды. Но конкретики, когда Красногоровку полностью разминируют, нет», – говорит Юлия Пахомова, заместитель начальника Старомихайловского отдела администрации Донецка.
ИНФРАСТРУКТУРА
Наладить транспортное сообщение тоже не удаётся. Автобус ходит всего два раза в неделю. Этого, конечно, очень мало, но частникам добавлять рейсы нерентабельно. А люди, которые могли бы работать, – их много – остаются без возможности устроиться. Сейчас прорабатывается вопрос о запуске междугороднего автобуса из Горняка в Донецк. Но пока этот автобус так и не сдвинулся с места.
В Красногоровке есть два магазина, но цены заметно завышены. Ведь те же холодильники работают от генераторов, собственники закладывают все расходы в цену. Жители уже давно просят открыть хоть какой-то социальный магазинчик с минимальным набором товаров. Из списка продуктов можно сразу вычеркнуть детские нужды. Детей здесь нет, потому что нет школы и детского сада. Их тоже уничтожили укронацисты. Да и в таких условиях детям небезопасно.
Чтобы понять, как всё это выглядит изнутри, я поговорил с Юрой, жителем Красногоровки. Он один из тех, кто провёл в подвале больше четырёх месяцев.
«Света у нас нет. Только на одну улицу провели линию. Генератор включаем, чтобы холодильник прогнать, часа на два, не больше. Воды питьевой нет вообще. Привозят техническую, а питьевую – волонтёры, – перечисляет взрослый, статный мужчина. – Буржуйка в хате стоит. Уголь привезли – три тонны, а он не горит, качество плохое. Надо с дровами мешать или ещё чем. Дров-то полно вокруг, только смотреть под ноги надо очень внимательно, чтобы ничего не попалось: мин, растяжек, очень много всяких „колокольчиков“ валяется».
«МЫ ВСЁ ПЕРЕЖИЛИ С НИМИ»
И сразу взгляд и мысли Юры убегают в совершенно другую сторону, в прошлое, которое возвращается, как только речь заходит о боевых действиях.
«Мы мирные, в подвале шестеро нас было. Мой дом спалили „укропы“, мы перебежали в другой – тоже двухэтажный, ещё шестидесятых годов, кирпичный. И там мы пережили всю эту войну. С апреля месяца. В августе где-то вылезли из подвала. И с нами жили русские штурмовики. Мы всё это пережили с ними. Много пацанов погибло».
Когда он говорит «мы всё пережили с ними», он имеет в виду не только физическое соседство, но и ту невидимую связь, которая возникает между людьми в аду: связь, которая потом может обернуться и виной выжившего, и немотой, и невозможностью говорить о пережитом.
История Юры – это классический пример того, что специалисты называют комплексным ПТСР. Длительное нахождение в укрытии, постоянная угроза смерти, потеря дома и гибель людей рядом – всё это наслаивается, разрушая базовое чувство безопасности.
Они живут не просто в бытовых лишениях, а в состоянии глубокой психологической травмы: их дом был полем боя, их прошлое – под завалами, а будущее только начинает проступать из тумана.
В самой гуще разрушений работает Надежда Сосюра, кризисный психолог. Несколько недель назад она приехала сюда впервые, вместе с московским волонтёром, доктором Лерой – Валерией Пинигиной из организации «Благотворительная медицина». Спустя неделю вернулась, чтобы снова поддержать жителей лекарствами, продуктами, средствами гигиены и главное – добрым словом и объятиями.
Волонтёры работают, чтобы люди не мёрзли и не голодали. Но как помочь душе, которая месяцами сжималась от каждого выстрела?
Об этом я поговорил с Татьяной, психологом Донецкого Красного Креста, который регулярно помогает жителям Красногоровки и других освобождённых территорий. Увы, каждый раз, когда мы планировали приехать вместе, появлялась угроза украинских беспилотников, и поездка отменялась. Война всё ещё не даёт покоя людям, силы которых и так на исходе.
«Иногда я вижу, что человек справляется, и он как-то пытается находить внутренние опоры, и у него появляются планы на жизнь в дальнейшем. Кто-то идёт дальше и живёт, как-то себя поддерживает. Они говорят: „Слава Богу, живы“. У таких глаза горят. У них есть тот самый спасительный „план на завтра“».
ИДУЩИЕ НА СВЕТ
А это психологи называют возвращением чувства контроля. Когда человек планирует простые бытовые действия – приготовить еду, сходить за документами – его мозг выходит из режима «жертвы» и перестраивается на активную жизнь. Маленькие цели становятся якорем, удерживающим от погружения в бездну.
Но к этой новой жизни, к построенным целям нужны ещё реальные действия на административном уровне. Чтобы завтрашний день перестал быть пугающей неизвестностью, а стал тем самым простым, спасительным планом. И чтобы в Красногоровке снова был слышен смех детей.
Давид ХУДЖЕЦ
