22 июня 1941 года. Четыре часа утра. Эта дата зашита в нашу генетическую память. Она передаётся с молоком матери. Она звучит в каждой семье, где хранят пожелтевшие фотографии прадедов в гимнастёрках. День, который разделил жизнь огромной страны на до и после. День, о котором каждый из нас знает с детства. И о котором, как выясняется, мы знаем так мало.
«СЕГОДНЯ, В 4 ЧАСА УТРА…»
Странная штука – человеческая память. Спроси любого: кто объявил о начале войны? Ответят не задумываясь – Левитан. Голос, от которого стыла кровь в жилах у врагов и сжимались кулаки у наших. Голос-набат. Голос-эпоха.
А ведь первым о нападении Германии объявил не он. В полдень 22 июня к радиоприёмникам страну позвал нарком иностранных дел Вячеслав Молотов. Восемь часов страна жила обычной жизнью воскресного дня. Люди шли в парки, на рынки, к родным. Дети доедали мороженое. А на западных границах уже восемь часов умирали их отцы и братья.
«Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну», – голос Молотова звучал глухо, с паузами. Он волновался. Ещё бы. Попробуй не волноваться, когда сообщаешь 190 миллионам человек, что их мир рухнул.
А закончил он словами, которые станут пророчеством. Которые выбьют на граните памятников. Которые мы повторяем до сих пор:
«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».
Левитан прочтёт это сообщение позже. И будет читать сводки Совинформбюро все 1418 дней войны. Гитлер объявит его личным врагом рейха. За голос. Потому что этот голос поднимал в атаку. Этот голос был оружием.
ПЛАН «БАРБАРОССА»
А теперь – о враге. Без эмоций. Хотя, видит Бог, сдержать их сложно.
К 22 июня у наших границ стояла самая мощная военная машина в истории человечества. 190 дивизий. Больше пяти миллионов солдат. Четыре тысячи танков. Почти пять тысяч самолётов. Германия, а с ней Румыния, Венгрия, Финляндия, Италия. Та самая «коалиция», тот самый «коллективный запад» образца 41-го года. История, как известно, любит повторяться. Меняются только флаги и названия.
План «Барбаросса» Гитлер подписал ещё 18 декабря 1940 года. Полгода враг готовился. Полгода стягивал войска, маскируя это «учениями». А его пропаганда вещала о миролюбии.
«Когда начнётся „Барбаросса“, мир затаит дыхание и замрёт», – заявил Гитлер своим генералам. Он отводил на разгром СССР восемь недель. Молниеносная война. Блицкриг. К осени – Москва, Ленинград, Донбасс. К зиме – парад на Красной площади.
Знал бы он, какой парад пройдёт на Красной площади 7 ноября 1941 года. И кто его будет принимать. И куда прямо с того парада уйдут полки.
ПЕРВЫЕ МИНУТЫ. ПЕРВЫЕ ГЕРОИ
В 03:30 утра немецкая авиация нанесла удары по Севастополю, Киеву, Минску, Каунасу, Виннице. По спящим городам. По жилым кварталам. Узнаёшь почерк, мой дорогой читатель? Меняются технологии – «Юнкерсы» на «Лютые», бомбы на дроны. Суть не меняется.
И в первые же минуты войны враг получил то, чего никак не ожидал. Сопротивление.
Уже в 04:25 утра лётчик-истребитель старший лейтенант Иван Иванов совершил первый в истории Великой Отечественной воздушный таран. Расстреляв боезапас, он направил свой И-16 на немецкий «Хейнкель».
Только за первый день войны советские лётчики совершили не меньше 15 таранов. Это не было приказом. Такой приказ невозможно отдать. Это было решением. Личным решением каждого из них.
ЗАСТАВЫ
По плану «Барбаросса» на уничтожение пограничных застав отводилось 30 минут. Немецкие штабисты с их хвалёной педантичностью всё рассчитали. Учли всё. Кроме одного – характера русского солдата.
Ни одна застава не отступила без приказа. Они держались часами. Сутками. Неделями. Застава лейтенанта Лопатина под Владимиром-Волынским сражалась 11 дней. Одиннадцать дней против армии, которая за месяц раздавила Францию.
Они не знали, что происходит на фронте. У них не было связи, не было подкреплений, не было шансов. У них была только земля за спиной. И этого оказалось достаточно.
ЦИТАДЕЛЬ
Старая цитадель на западном рубеже. Гарнизон – около девяти тысяч человек, включая семьи командиров. Женщины. Дети. По немецкому плану Брестская крепость должна была пасть к полудню 22 июня. К обеду.
Она сражалась больше месяца.
Без воды – водопровод разбит в первые часы, а подступы к реке простреливались. Бойцы отдавали последние капли из фляг пулемётам – кожухи «Максимов» требовали воды. И детям. Сначала детям. Раненые сутками лежали в подвалах. Женщины снаряжали ленты и перевязывали бойцов.
Немцы бросали на крепость авиацию, тяжёлую артиллерию, огнемёты, сбрасывали полуторатонные бомбы. Предлагали сдаться. В ответ из развалин – огонь.
Майор Пётр Гаврилов, командир обороны Восточного форта, сражался до 23 июля. Месяц и один день. Его, тяжелораненого, потерявшего сознание, взяли в плен. И что сказали немецкие врачи? Они не могли поверить, что этот истощённый человек, который не мог даже глотать, ещё час назад вёл бой и бросал гранаты. Враги отдавали ему воинские почести.
А на стене одного из казематов осталась надпись, выцарапанная штыком. Её найдут после войны. Я хочу, чтобы ты прочитал её медленно, дорогой читатель:
«Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина. 20/VII-41».
Двадцатое июля. Двадцать девятый день войны. Фронт уже за сотни километров. Берлинское радио давно отрапортовало о взятии крепости. А он сражался. Неизвестный солдат, у которого остались только эти слова.
Мы не знаем его имени. Но мы знаем его. Я видел его этим летом под Константиновкой. Видел в Северске. Видел в той самой трубе под Суджей. Он не умер, читатель. Он просто сменил гимнастёрку на ВКПО.
85 ЛЕТ СПУСТЯ
Я дописываю эту статью под знакомый звук. Где-то работает ПВО. Привычно. Буднично.
85 лет прошло. И снова у наших границ – «коалиция». Снова на знамёнах врага – та же свастика, лишь слегка перерисованная. Снова горят наши города. И снова – заставы, которые не отступают. Лётчики, которые не отворачивают. Крепости, которые не сдаются.
Я много раз спрашивал наших бойцов – штурмовиков, дроноводов, артиллеристов: «Откуда силы?» И они, не сговариваясь, отвечают одно и то же: «А деды как стояли?»
Вот он, ответ. Простой, как слова на стене каземата.
Та война началась 22 июня 1941 года в четыре утра. И в ту же минуту начался путь к Победе. Потому что войну выигрывает не тот, кто напал внезапно. Не тот, у кого больше танков. Войну выигрывает тот, кто умирает, но не сдаётся.
Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
