Есть люди, с которыми встречаешься, чтобы написать статью, но уже в первые минуты разговора понимаешь: о них стоит написать книгу, и не одну. Их жизнь и поступки достойны не только наград, но и памятников прочнее стали и гранита. Именно такой человек – Ольга Долгошапко. Под обстрелами она создавала первый военный госпиталь Донецка, переливала пленному офицеру кровь собственного сына, а сегодня призывает молодёжь войти в регистр доноров костного мозга. И это лишь вершина айсберга её заслуг.
ЗВУК ИЗ КИНОХРОНИК
26 мая 2014 года укронацисты нанесли авиаудар по городу. Ольга Николаевна и весь Донецк услышали звук, который раньше доносился только из старых фильмов или хроник, рассказывающих о противостоянии коричневой чуме. И тогда окончательно стало ясно: эта зараза вновь пришла в Донбасс.
Раненых везли в больницы, но некоторые медучреждения отказывали ополченцам:
«Террористам не помогаем», – отвечали люди, которые после этих слов почему-то ещё называли себя медиками.
Когда Ольга рассказывает мне об этом, я прошу повторить: не могу поверить. Я много раз работал с военными врачами и спрашивал, помогают ли они пленным.
«Конечно, это наша обязанность», – всегда отвечали они.
Но в ответ на такие отказы уже 6 июня в Донецке открылся первый военный госпиталь. И первыми туда пришли три акушера-гинеколога. Одной из них была героиня нашей статьи.
«Мы привыкли оперировать, – объясняет она. – Акушерство и гинекология – хирургическая специальность. Военно-полевую медицину мы учили ещё в советское время. Так что доставать осколки и шить раны для нас оказалось делом хоть и страшным, но понятным».
Госпиталь просуществовал 18 месяцев. Врачи работали бесплатно, по графику, сразу после основных дежурств. Раненые поступали с тяжелейшими минно-взрывными травмами: разрывные снаряды, начинённые шариками, болтиками и гвоздями, часто давали комбинированные поражения – механические, термические, ожоговые.
«Раны очень страшные, гораздо сложнее, чем те, что мы видели в мирное время», – объяснила Ольга Николаевна.
Пострадавших нужно было не только оперировать, но и мыть, переодевать, кормить. Одежду собирали всем миром: ездили по рынкам, просили в храмах и у соседей.
«Я помню, пришла на рынок и говорю продавцу: „Мне нужны самые дешёвые шлёпки, в которых летом ходят на пляж. Заберу всё, что у вас есть“. Он спрашивает: „Вам в пионерский лагерь?“ А я отвечаю: „Почти. Нам для раненых“. И тогда он не только отдал по самой низкой цене, но ещё и клич бросил по соседним продавцам. И они понесли кто футболки, кто шорты – просто так», – улыбается Ольга Николаевна.
На следующий день после бомбёжки аэропорта дончане стихийно пошли сдавать кровь. Никто их не организовывал, не звал – люди просто поняли, что без этого сейчас никак.
«Я запомнила этот день навсегда, – продолжила она. – На станцию пришли человек 300 одновременно. Коридоры были забиты, люди стояли на улице. Главный врач вышла и попросила: „Дорогие доноры, мы переполнены! Приходите завтра, послезавтра – у нас даже гемаконов не осталось, куда кровь забирать“».
Среди пришедших были совсем юные студенты, школьники, которым ещё не исполнилось 18, – все понимали: там раненые, нужна кровь.
«Дончане – это особый народ. Это характер, как знак качества», – подчеркнула Ольга Николаевна.
«А ВЫ ПРАВДА БУДЕТЕ МЕНЯ СПАСАТЬ?»
Через какое-то время в госпиталь привезли пятерых пленных украинских военных, которых готовили к обмену. Четверо рядовых были легко ранены, а пятый – офицер Александр из Полтавы, школьный учитель истории – поступил с открытым переломом обеих ног и серьёзной кровопотерей. У него была третья положительная группа крови.
«Мы сделали анализ, – рассказала Ольга Николаевна. – Гемоглобин крайне низкий, эритроциты падают. Без переливания раны не заживут. Обратились на станцию – третьей положительной нет. А у моего сына Алексея, который работал со мной в госпитале, именно такая группа».
Врачи приняли решение о прямом переливании. По закону подобное разрешено лишь в исключительных случаях, когда нет другого выхода. Ольга Николаевна и Алексей отлично знали процедуру: в акушерстве не раз приходилось экстренно заготавливать кровь для рожениц.
«Мы подошли к Александру и сказали: „Хотите вернуться домой? Тогда нам нужно ваше согласие на переливание“. Он заплакал и спросил: „А вы правда будете меня спасать? Я думал, вы меня расстреляете. А вы мне ещё и кровь будете лить“».
ИММУНОЛОГИЧЕСКИЙ ПАСПОРТ: НОВАЯ МИССИЯ
Прошло больше 10 лет. Сегодня Ольга Николаевна по-прежнему работает в Республиканском перинатальном центре, но с мая 2024 года у неё появилась ещё одна важнейшая миссия. Донецкий Красный Крест пригласил её стать голосом донорства в регионе. Её задача – не только напоминать о важности сдачи крови, но и развивать донорство костного мозга.
«Красный Крест занимается пропагандой донорства, работой с населением, с потенциальными донорами, – объяснила она. – Потребность в крови, конечно, есть всегда, особенно в эритроцитах, которые несут кислород. Без них развивается гипоксия, страдает мозг. Но есть больные, которым может помочь только донорство стволовых клеток».
Сейчас в стране создают единый регистр потенциальных доноров. У человека берут кровь из вены или мазок с внутренней стороны щеки, определяют его «иммунологический паспорт» и заносят в базу. Донор может годами жить обычной жизнью, пока не появится тот самый реципиент, которому идеально подойдут его клетки. И вот тогда человеку звонят.
«Один парень рассказывал: сдал анализ и забыл. Через пять лет позвонили: появился больной, которому понадобились именно ваши стволовые клетки. И он поехал и стал донором», – привела пример Ольга Николаевна.
«Но есть момент, который пугает людей, – призналась она. – Ответственность».
Дело в том, что пациенту перед трансплантацией проводят жёсткую химиотерапию, полностью уничтожающую его собственный иммунитет.
«Если в этот момент донор откажется, больной может погибнуть даже оттого, что проходящая мимо санитарка просто чихнула», – объяснила Ольга Николаевна. Именно поэтому очень важно, чтобы человек, однажды вошедший в регистр, не передумал в последнюю минуту.
АМБИЦИИ ПЕРВЫХ: ДОНЕЦКАЯ МЕЧТА
Сейчас в России трансплантацию стволовых клеток проводят только в трёх городах, и на юге страны таких центров нет. У Ольги Николаевны загорелись глаза:
«Дончане – народ амбициозный. Мы привыкли быть первыми. В Москве есть, в Питере есть, в Кирове есть. Почему нет в Донецке? – задалась вопросом она. – У нас колоссальный научный потенциал, великолепные врачебные школы – акушерская, травматологическая, онкологическая. Построили новый перинатальный центр и крупнейший в России Дом молодёжи. Почему нельзя построить центр по пересадке костного мозга? Это наша мечта».
КОГДА РАССКАЗЫВАЕШЬ ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ
В июне этого года, в рамках Недели донорства, Ольга Николаевна встречалась с людьми, читала лекции и беседовала. Результаты впечатляют, хотя акция только набирает обороты.
В Республиканском перинатальном центре анкеты заполнили и сдали буккальный соскоб 14 медработников: 13 врачей и одна медсестра. В администрации главы и правительства ДНР из 70 присутствовавших потенциальными донорами костного мозга захотели стать 12 человек. Ещё шестеро откликнулись на другой встрече.
«Среди них были и кадровые доноры крови, и те, кто сдавал кровь впервые, – рассказалаона. – То есть довольно приличный процент. Для меня это показатель: когда рассказываешь честно, по-человечески, не запугивая – люди откликаются».
ПРИМЕР ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ
Сама Ольга Николаевна – почётный донор ДНР. За годы работы она сдала кровь и плазму более 70 раз (и это только официально учтённые донации – начиная с 2014-го). До этого, в мирной жизни, она часто отдавала кровь для спасения рожениц, но даже не оформляла донорскую книжку – тогда было просто не до формальностей.
«Я 39 лет принимаю роды, – рассказала она. – И знаете, ощущение, когда появляется новая жизнь, ни с чем не сравнимо. Это мощный выброс позитивной энергии. А ещё это огромная ответственность. Привычка бороться до конца, спасать даже в безнадёжных ситуациях – она, наверное, у нас, акушеров, в крови. Именно поэтому в четырнадцатом году первыми, кто пошёл помогать раненым, оказались акушеры-гинекологи».
КАК СТАТЬ ДОНОРОМ КОСТНОГО МОЗГА
Ольга Николаевна объяснила: всё максимально просто.
«Берёте две палочки, проводите по внутренней стороне щёк – одной по левой, другой по правой. Пока заполняете анкету, палочки высыхают. Всё. Это легко, безболезненно, быстро. А потом ваши данные попадают в регистр, и однажды вы можете спасти чью-то жизнь».
Сдать анализ можно в Республиканском центре крови в Донецке (на улице Розы Люксембург). Отделения переливания работают также в Горловке, Макеевке, Мариуполе, Волновахе и Енакиеве.
Наш разговор состоялся после её очередного ночного дежурства.
«Я до сих пор оперирую, – улыбнулась она. – И когда беру на руки новорождённого, думаю: вот ради этого всё и затевалось. Ради жизни».
И, наверное, это и есть главный ответ. Ради жизни она когда-то встала за операционный стол полевого госпиталя. Ради жизни её сын отдал свою кровь врагу. Ради жизни она сегодня приходит к студентам и чиновникам и снова повторяет:
«Вступите в регистр. Это не больно, не страшно, не опасно. А завтра это может спасти человека».
Давид ХУДЖЕЦ
