Терриконы на степном горизонте – родной пейзаж для каждого жителя шахтёрского края. Кажется, что они были здесь вечно и простоят ещё столько же. А если нет?.. Неужели они могут исчезнуть, став источником сырья для строительства дорог и домов? О судьбе этих «гор» ходит много споров, ведь они, увы, красивое, но вредное для экологии украшение. Наука и технологии сегодня дают уникальный шанс переписать правила, превратив наследие тяжёлой промышленности в ресурс. Но это лишь вершина айсберга – оздоравливать нужно всю экосистему региона.
Прямо сейчас в природу Донбасса вмешивается куда более страшный архитектор, чем промышленность – война, которая, не спросив разрешения, осушает реки, испепеляет леса и отравляет почву.
Цена водной блокады
Увидеть всю картину современного экологического состояния региона нам поможет человек, который знает буквально каждый маршрут республики и видит изменения природы края своими глазами. Роман Кишкань, директор филиала «Южный» Всероссийского научно-исследовательского института экологии, отмечает, что первый, самый болезненный удар по нашей окружающей среде – водная блокада, устроенная Киевом.
«Северский Донец – Донбасс, наш ключевой канал, фактически не работает, а собственных источников воды недостаточно. Это бьёт не только по бытовой сфере: страдает и сельское хозяйство, которое всегда опиралось на поливные земли. Мы – вододефицитный регион, и это накладывает свой отпечаток. Водохранилища обмелели, потому что все резервы приходилось направлять на нужды населения».
Но водный дефицит и разрушенные противником плотины бьют не только по людям: так подрыв украинскими боевиками Каховской ГЭС в Запорожской области стал ударом по всей экосистеме нижнего Днепра, где в одночасье высохли пойменные земли, приведя к погибели десятков видов растений и животных. По оценкам экологов, на отдельных участках утрачено до 85 % рыб.
Тревожные сигналы природы
И без того маловодный регион оказался в условиях засухи: два года подряд – минимум осадков, тёплые зимы, сухие лета. Водная блокада стала рукотворным климатическим фактором, ломающим привычные процессы. Природа ответила мгновенно: утка‑кряква, ещё недавно привычно зимующая птица у нас на реках, почти исчезла – обмелевшие водоёмы вынудили её искать новые места зимовки. Биоиндикация не ждёт отчётов – она реагирует первой.
«Ещё одна серьёзная проблема – загрязнение водоёмов шахтными водами. Из‑за боевых действий часть шахт пришлось закрывать по так называемой мокрой схеме – они просто затапливались. А когда начинается откачка, всё, что накопилось в стволах и выработках, выходит наружу: железо, марганец и целый набор других примесей. Всё это попадает в водные объекты, загрязняет и меняет их состав», – отмечает Роман Кишкань.
Тактика выжженной земли
Огонь артиллерийских орудий изранил и живую экосистему нашего края – леса. Результатом стали выжженные участки, обеднение там флоры и фауны.
«Пожары, особенно на севере республики, в районе Святогорска и Славянска, оставили после себя огромные выжженные площади. Пока доступ туда ограничен, мы ориентируемся на спутниковые снимки, показывающие масштаб бедствия. Достаточно взглянуть на Кременские леса в ЛНР: это тот самый „оранжевый лес“, где от сосен остались только обугленные стволы».
В ЛНР сильно пострадали «лёгкие» региона в горячих точках фронта – Лисичанск, Северодонецк, Рубежное и Кременная, где местами сгорело до 60 % лесного покрова.
Пожары, разгоревшиеся в том числе из-за боёв, только усилили урон: с 2022 года частота возгораний возросла в шесть раз.
Под угрозой уникальное наследие края
Природный парк «Донецкий кряж», к счастью, пережил войну без критических потерь: были пожары, есть следы нарушенного ландшафта, но ничего невосполнимого. А вот север республики – совсем другая история. Национальный парк «Святые горы» получил серьёзный удар, весь масштаб оценить пока невозможно, так как там до сих пор идут бои.
Святогорье – сердце лесов: сосновые боры, дубравы и ландшафты, куда десятилетиями мы приезжали отдыхать и оздоравливаться. Там, где стояли вековые сосны, – обугленные столбы; там, где были прогулочные тропы, – пустые, чёрные поляны. Экологи говорят: ситуация тяжёлая, но не безнадёжная. Лес умеет восстанавливаться, но на это ему нужны годы и помощь человека.
Земля всё стерпит?
Но вмешательство людей в природу не всегда приносит пользу. То, что человек строил десятилетиями на благо региона, из-за боевых действий оказалось заброшенным. Предприятия работали, а отходы становились одной из самых опасных экологических бомб замедленного действия.
«В пример приведу могильники Горловского химзавода и саму его территорию – в украинский период её так и не закрыли, как положено, не очистили, не обезвредили. Или гигантские шлаковые отвалы в Мариуполе на „Азовстали“. Похожая картина может оказаться и на других территориях, которые сейчас возвращаются под наш контроль», – делится своими опасениями Роман Кишкань.
След от снарядов и гусениц танков
Эколог вместе с командой изучает состояние охраняемых природных зон в ДНР с 2017 года. Анализы почв показывают серьёзные превышения по целому ряду веществ. В «Донецком кряже», например, фиксировали многократные превышения по свинцу, значит, там падали снаряды. «По нефтепродуктам – почти в 500 раз превышение нормы, зачастую это места горения боевой техники», – собеседник продолжает шокировать меня фактами.
А в районе Ясиноватой в 2022 году нашли более чем 240-кратное превышение по подвижному фосфору – прямое свидетельство применения противником фосфорных боеприпасов. В целом загрязнение почв – это и след войны, и след десятилетий промышленной нагрузки.
Символ края или экологическая проблема?
Вопреки стереотипам, терриконы – это не смертельные ловушки с высокой радиацией, но и не безобидные холмы. Любой породный отвал работает как губка: осадки проходят сквозь толщу породы, вымывают растворимые соли, соединения металлов и сульфаты, уходя в почву и грунтовые воды рядом, годами локально загрязняя окружающую среду.
«Простых решений здесь нет. Засыпать породой овраги невозможно – свободной земли почти нет. Редкоземельных металлов тоже пока не нашли, чтобы начать переработку. Другой путь, наиболее перспективный по внедрению, – рекультивация».
В Европе такие проекты превращают отвалы в безопасные зелёные зоны: создают многослойный защитный «пирог», чтобы осадки не проходили внутрь породы, формируют почву, высаживают растения. В Донецке попытки озеленения делались ещё в советское время, и кое-где результаты сохранились. Но полноценная рекультивация – крайне дорогой процесс, и в нынешних условиях реализованных примеров такого масштаба в регионе нет.
«Многое зависит от состава породы: одни отвалы быстро становятся выветренными и превращаются в плотный суглинок, на котором уже может расти растительность. Другие, горящие, спекаются почти в керамику – там жизнь почти не удерживается. Но в целом терриконы – удивительно живые образования. На некоторых появляются дикие абрикосы, тюльпаны, кустарники. Мне доводилось встречать и зайцев, и куропаток», – эти слова эколога дают нам надежду на самооздоровление земли Донбасса.
Не могла не спросить учёного про радиацию от терриконов, о которой ходят уже легенды. Сразу отмечу, что измерениями такого фона занимаются в МЧС региона и ни о каких опасных превышениях там не сообщали. Да, в недрах под насыпями естественный фон может быть чуть выше, но он быстро ослабевает с расстоянием.
Как оказалось, терриконы не враги. Задача не в том, чтобы стереть их с лица земли, а в том, чтобы безопасно для экологии встроить чёрные конусы в будущее региона. Тем более, это может быть и экономически выгодно: от инвесторов есть предложения из породных отвалов делать стройматериалы для домов, а переработанная порода годится для отсыпки дорог и изготовления смесей.
«Изучить, возродить, сохранить»
Донбасс – не только промышленный край, но и земля уникальных природных территорий федерального значения. «Степь Донецкая» – четыре разных, но связанных между собой кластера: «Кальмиусский», «Каменные Могилы», «Меловая флора» и «Хомутовская степь». Вместе они занимают около трёх тысяч гектаров и хранят редкие ландшафты, которые больше нигде не встретишь.
«Сейчас наш филиал „Южный“, которым я руковожу, приступил к важной работе: мы готовим научно обоснованные предложения по развитию особо охраняемой природной территории в кластере „Хомутовская степь“. Проект стартовал буквально на этой неделе – специалисты выезжают и изучают биоразнообразие на месте, не по бумагам», – отмечает Роман Кишкань.
Участок «Меловая флора» на берегу Северского Донца пока остаётся на неподконтрольной территории, но её охранный статус уже закреплён – и как только появится доступ, начнётся работа по оценке ущерба и восстановлению.
Будущее Донбасса за туризмом
Сегодня Южный филиал ВНИИ «Экология» делает то, чего в регионе не происходило десятилетиями: системно изучает состояние природы Донбасса и новых территорий. За последние полтора года учёные собрали огромный массив сведений – что разрушено и загрязнено, что сохранилось. Результатом стала «Белая книга» – первый серьёзный труд о состоянии экологии ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей после боевых действий. Её уже представили в Москве, а осенью презентуют общественности и здесь.
Несмотря на все болевые точки природы воссоединённых регионов, есть и сильные стороны. Активно развивается такое перспективное направление, как туризм.
«У нас есть уникальные природные объекты, многие из них несут богатый исторический контекст. Такое сочетание может стать основой и для малого бизнеса: маршруты, экскурсии, небольшие стартапы. Развитие туристических путей – это целая экономика и новые рабочие места».
Роман Кишкань не только эколог и учёный, но и наш земляк, который влюблён в родные просторы – настолько воодушевлённо он рассказывает о красотах Донбасса. Поэтому все свои впечатления за восемь лет рабочих поездок по природным объектам региона он собрал в авторском путеводителе – 21 маршрут доступен на сайте dontravelguide.ru. Роман уверен, что нужно разрушать стереотип о нашем крае, как о земле только шахт, заводов и пыли.
«Путеводитель рассчитан на самый широкий круг людей – от тех, кто просто хочет выбраться на природу, до тех, кто планирует развивать экскурсии и туристические услуги. Маршруты привязаны к конкретным заповедникам, заказникам, памятникам природы, и все они проверены личным опытом», – подчёркивает Роман Кишкань.
Хочется, чтобы наши внуки и правнуки тоже увидели цветение краснокнижного горицвета и шафрана сетчатого, поля из ковыля, редких птиц и животных. Наступающий Международный день Матери-Земли пусть станет ещё одним напоминанием о нашем долге перед природой, которая дала нам всё. Нам остаётся лишь сохранять и приумножать.
Юлия ПУРЫШЕВА
Фото из личного архива героя
