Здравствуй, дорогой читатель. Хмурый на связи. На этой неделе я провёл день с операторами БПЛА из 77-го полка. Разговаривал с двумя бойцами – Хоттабом и Маном. В полку оба с декабря прошлого года. За это время успели поработать по-разному: сначала на одних задачах, потом перешли на «Осу». Работают, по их собственным словам, «потихоньку». Но именно это тихое и точечное оружие сегодня один из главных инструментов на этом участке фронта.
Начинаю с простого вопроса: по каким целям работали, что удалось уничтожить за это время?
«Блиндажи, технику», – отвечает Хоттаб коротко.
Без подробностей. Добавляет лишь:
«Крайняя цель – блиндаж противника. Работаем потихоньку».
«Сложно к врагу подобраться?»
«Бывает, если глубоко в посадке – да. Надо расчистить, чтобы можно было залететь в этаж».
Вот первое, что надо понять про работу этого дрона: он не летит в открытое поле. Это инструмент точечного проникновения. Сначала расчистка – убрать ветки, создать коридор, чтобы войти точно туда, куда нужно. В окно, на этаж, в укрытие. Это требует подготовки и терпения. Торопиться здесь нельзя.
ТЕРМИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
Спрашиваю про груз: как много может поднять «Оса»?
«Да, ТМ смело, – говорит оператор. – Килограммов четыре-пять спокойно несёт на дальнее расстояние».
Уточняю: четыре-пять килограммов – это вес самодельного заряда?
«Четыре-пять – это наши самоделки. Штатное изделие несёт стандартный заряд».
Четыре-пять килограммов самодельного заряда – это не мелочь. Достаточно, чтобы вскрыть блиндаж или уничтожить лёгкую технику. И всё это – на дальнем расстоянии, оператор сидит в укрытии. Противник не видит, откуда прилетает. Это принципиально важно.
Спрашиваю, как оцениваются пункты управления БПЛА противника в качестве цели. Наши операторы целенаправленно охотятся за вражескими ФПВ. Почему?
«ФПВ приносят много вреда. Прямого столкновения они не хотят – работают далеко. Залетают глубоко, могут уничтожить нашу технику, наш личный состав. Поэтому уничтожение их пунктов управления – приоритет», – объясняет Хоттаб.
Вот тебе, читатель, формула дроновой войны изнутри. Их операторы дистанционно уничтожают нашу технику. Наши охотятся на их операторов и их точки запуска. Война внутри войны – без прямого контакта, но с вполне конкретными потерями. Кто кого найдёт первым, тот и выигрывает этот невидимый раунд.
«Насколько серьёзный вред могут нанести их ФПВ?»
«Много», – отвечает Хоттаб.
Одно слово. И в этом одном слове весь опыт.
ЗАЩИТА НЕБА
Ман говорит о другом аспекте работы – о том, что задача оператора не сводится к одному удару по цели. Дроны укронацистов работают над позициями постоянно, пытаются поражать технику и личный состав. Каждый сбитый вражеский дрон или уничтоженный пункт управления – это потери, которых не случилось.
«Важно держать небо чистым над нашими ребятами. Когда противник понимает, что его птицы не доходят, что их операторов уничтожают, он начинает работать осторожнее, теряет темп и инициативу», – говорит Ман.
Это меняет привычное представление о роли оператора. Не только удар, но и сдерживание. Создание зоны, куда враг лезет с потерями. Психологическое давление в дополнение к физическому.
«Как понимаете, что цель именно вражеская? Как исключаете ошибку?»
«Разведка сначала. Данные проверяем. Только потом работаем. Спешка здесь – это потери своих», – говорит Ман.
Спешка – это потери своих. Простая фраза, в которой вся цена ошибки на этой войне.
ПОЧЕМУ ЗДЕСЬ
Спрашиваю обоих: что привело на СВО, почему пошли?
Хоттаб отвечает без паузы:
«Потому что здесь нужен я. Потому что это моя страна. Другого ответа нет».
Ман – чуть подробнее. Говорит без пафоса, спокойно:
«Я понимаю, зачем мы здесь. Хочу, чтобы наши ребята возвращались живыми. Если я сделаю свою работу правильно, кто-то из наших дойдёт до позиции и не встретит там никого. Вот и всё».
Лучшего определения смысла работы оператора БПЛА я не слышал. Никакого пафоса – только конкретный результат. Один оператор в укрытии, один правильный удар – и пехота идёт вперёд без потерь. Это и есть то самое «потихоньку», которым Хоттаб охарактеризовал всю их работу в начале разговора.
ПРО ПРОТИВНИКА
Напоследок спрашиваю: как оцениваете вражеских операторов? Учатся, меняют тактику?
«Учатся. Работают лучше, чем полгода назад, – признаёт Хоттаб. – Но и мы не стоим на месте. Это гонка. Кто быстрее, тот и выигрывает конкретный день».
Кто быстрее адаптируется. Суть всей войны в одной фразе. Не у кого больше техники, не у кого дроны дороже, а кто быстрее думает, учится и меняет подход. Судя по тому, что я видел в 77-м полку, с адаптацией там всё в порядке.
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
