Московские психологи регулярно приезжают в Амвросиевский реабилитационный центр ДНР, где работают с участниками СВО после тяжёлых ранений. Их задача начинается ещё до активного физического восстановления: помочь человеку справиться с последствиями пережитого, выйти из состояния, в котором он замыкается в себе, и снова включиться в занятия с врачами и реабилитологами. Для этого специалисты используют индивидуальные консультации, нейротренинги, дыхательные практики и даже обычное общение за настольным теннисом, бильярдом или во время прогулки.
Одним из специалистов, регулярно приезжающих из Москвы, стала клинический, военный и кризисный психолог Светлана Елгунова.
Она работает старшим экспертом по психологии Всероссийского научного комитета имени Победоносцева и как волонтёр помогает фонду «Своих не бросаем».
В Донбасс Елгунова впервые приехала в январе 2024 года. Тогда она работала сестрой милосердия в больнице Калинина.
К октябрю 2026 года за её плечами было уже 17 поездок в ДНР и ЛНР. До знакомства с Амвросиевским центром психолог консультировала бойцов в том числе дистанционно. Однако, по её словам, онлайн-работа не способна полностью заменить личный контакт.
Впервые московские специалисты приехали непосредственно в Амвросиевский реабилитационный центр в июле 2026 года. После этого такие выезды стали регулярными.
При этом работа начинается далеко не всегда с традиционной консультации в кабинете. Первую группу психологов бойцы встретили настороженно.
«Ребята нам чётко сказали: „Ставьте свои галочки и уматывайте отсюда“», — вспоминала Елгунова.
Специалисты решили не настаивать. Вместо приглашений на формальный разговор они начали проводить время рядом с бойцами — играли в настольный теннис и бильярд, приходили в спортивный зал, общались в обычной обстановке.
Так постепенно исчезала дистанция между психологом и человеком, который впервые его видит. К концу второго дня бойцы уже сами начали записываться на консультации. Этот принцип — не заставлять человека говорить — остаётся одним из основных в работе московских специалистов. Сначала бойцу предлагают заполнить анкету, после чего уточняют, готов ли он пообщаться с психологом. Некоторые отказываются. Особенно трудно бывает объяснить человеку после тяжёлого физического ранения, зачем ему психолог, если у него болит рука, нога или всё тело.
«Нельзя осчастливить насильно, нельзя причинить добро», — объясняет Елгунова.
Поэтому специалист может некоторое время просто находиться рядом. Разговор проходит не обязательно за столом в кабинете. Психологи приходят в палаты, встречаются с бойцами в комнате отдыха, зимнем саду и бильярдной, гуляют вместе с ними по территории центра.
Именно в такой обстановке человек нередко начинает рассказывать о том, что не готов обсуждать даже с близкими.
Причина проста: родных многие стараются беречь и не хотят перекладывать на них собственные тяжёлые переживания. Психолог становится человеком, которому можно проговорить то, что долго оставалось внутри.
Именно поэтому регулярные приезды специалистов из Москвы в Амвросиевку имеют вполне конкретное содержание: это не разовые беседы с бойцами, а последовательная работа — от первого контакта и психологической диагностики до упражнений, индивидуальных консультаций и сопровождения человека на пути к самостоятельной жизни.














