Для московского клинического, военного и кризисного психолога Светланы Елгуновой Донбасс давно перестал быть точкой на карте, куда можно приехать на несколько дней поработать и уехать. С января 2024 года она совершила уже 17 поездок в ДНР и ЛНР, сначала работала сестрой милосердия в больнице Калинина, а позже стала регулярно приезжать к бойцам в Амвросиевский реабилитационный центр. За это время ей пришлось пройти путь от жёсткого «уматывайте отсюда» до разговоров, ради которых люди сами начинают искать психолога.
Первая поездка Светланы в ДНР состоялась в январе 2024 года. Тогда она приехала не как психолог в привычном понимании, а работала сестрой милосердия в больнице Калинина. Позже начались новые поездки, консультации бойцов и работа уже непосредственно с последствиями пережитого ими тяжёлого опыта.
Всего к октябрю 2026 года таких поездок накопилось 17. До знакомства с Амвросиевским реабилитационным центром Светлана помогала некоторым бойцам дистанционно. Но довольно быстро пришла к выводу, что экран не способен заменить присутствие рядом.
«Человек должен сам побыть, познакомиться, понять, как здесь живут люди, что составляет энергетику места», — говорит она.
В этой фразе, пожалуй, и заключается главное отличие её работы в Донбассе от обычной консультации. Специалист приезжает не только разговаривать с конкретным человеком. Сначала приходится самой понять среду, в которой он живёт, увидеть, как устроен его день, чем заполнены паузы между процедурами, как люди общаются друг с другом и чего они вообще ждут от незнакомого психолога из Москвы.
Первый опыт в Амвросиевке оказался совсем не таким, каким мог бы представить его специалист из кабинета. В июле 2026 года Елгунова приехала сюда вместе с другими психологами. Бойцы встретили гостей откровенно холодно.
«Ребята нам чётко сказали: „Ставьте свои галочки и уматывайте отсюда“, — ещё и похлеще сказали, чтоб вы понимали. Это как удар под дых сначала», — вспоминает Светлана.
Можно было обидеться или попытаться объяснить людям, зачем им необходима психологическая помощь. Московские специалисты выбрали другой путь. Светлана объяснила коллегам, что нельзя требовать доверия от человека, который видит тебя впервые и совершенно не понимает, зачем ты приехал.
Психологи перестали звать бойцов в кабинет. Вместо этого они пошли туда, где находились сами ребята: к столу для настольного тенниса, в бильярдную, спортивный зал. С ними играли, разговаривали на обычные темы, просто проводили время рядом. И это сработало.
К концу второго дня бойцы уже сами начали записываться на консультации. Этот опыт во многом определил дальнейший подход Светланы к работе в Донбассе. Здесь, говорит она, нельзя «назначить» человеку необходимость говорить о том, что с ним произошло.
«Нельзя осчастливить насильно, нельзя причинить добро», — сформулировала психолог один из главных принципов своей работы.
Поэтому разговор может начаться не сразу. Человеку предлагают заполнить анкету, спрашивают, готов ли он поговорить. Если ответ отрицательный, его не заставляют. Иногда специалисту достаточно просто находиться рядом до того момента, пока сам человек не решит, что готов.
И место для разговора тоже не обязательно напоминает психологический кабинет. Светлана и её коллеги общаются с бойцами в палатах, комнатах отдыха, зимнем саду, бильярдной. Иногда просто идут вместе гулять по парку. В такой обстановке разговор постепенно перестаёт восприниматься как приём у специалиста.














