Здравствуй, дорогой читатель. На связи твой военкор Хмурый. Сегодня поговорим о людях, которые в штурмовой роте не идут в голове колонны, но без которых не обходится ни один выход. Они не выбирают, когда начинается работа, и не могут сказать: «Сегодня не моя смена». Сегодня знакомлю тебя с фельдшером 3-й штурмовой роты. У него позывной «Знак», за плечами медицинское образование и взгляд человека, который знает, как быстро меняется обстановка.
МЕЖДУ ПОЛЕМ И УКРЫТИЕМ
Он фельдшер 3-й штурмовой роты 3-го батальона 103-го полка 150-й дивизии. Его подразделение работает на участке от Константиновки к Дружковке. Местность здесь открытая: поля, луга, редкие посадки. Там, где летом помогала листва, осенью уже не спрятаться.
«Направление немного другое, укрытий не так много. Летом плюс – посадки, зелень. А пересекать открытые места, поля и луга сложно. Мы приспосабливаемся, делаем укрытия, землянки. Наша армия всегда приспособится ко всему. С любыми сложностями справляемся».
Эти слова звучат буднично, но за ними – ежедневная необходимость находить место, где можно переждать наблюдение с воздуха. Не всякая ложбина подойдёт, не каждая посадка укроет. Боец учится читать местность почти так же, как разведчик. А если укрытия нет – его строят сами.
Фельдшер в штурмовой роте работает не в тылу, а рядом с теми, кто движется вперёд. Когда рота выходит на задачу, он должен быть там, где его помощь понадобится. И поэтому ему важно знать маршрут, погоду, обстановку в небе.
«Как такового врага мы не видим. Бежит, бежит, бежит. Только „птицы“ мешают – их система БПЛА. Как таковых прямых столкновений с ними не особо много».
Это не значит, что противник исчез. Он просто изменился. Раньше идейные укронацисты встречали огнём из окопа. Теперь идейные почти закончились, а те, что остались, чаще встречают с воздуха. Прямой бой стал реже, но работы у штурмовой роты меньше не стало.
«Есть забытые места, точки, где противник осел и обороняется. Мы их выискиваем, уничтожаем, по возможности берём в плен. Были случаи, когда они выходили за нашими посылочками – тоже ищут себе провиант. Про них забывают, бросают».
ГЛАЗА В НЕБЕ
Не каждое укрытие пригодно для долгого пребывания. Одни годятся на ночь, другие – только на несколько часов. Чтобы понять, где остался человек, работают наблюдатели и разведчики. Они замечают движение, передают данные тем, кто пойдёт на проверку.
«Есть укрытия, которые не приспособлены для долгого сидения. Наша БПЛА-система тоже работает неплохо, разведчики, лётчики. Вычисляем, смотрим, кто откуда вылазит, передаём информацию штурмовикам».
Враг подготовлен не хуже, его дроны видят многое. Поэтому и двигаться приходится не вслепую, а с поддержкой своих «глаз».
«У них система БПЛА развита неплохо, но мы им не уступаем. Когда боец идёт, он не один. Ему дают всю информацию. Командиры, отцы дают указания, куда спрятаться, где лучше пересидеть, подождать. В этом плане у нас всё хорошо».
Так и получается, что движение группы – это всегда совместная работа. Разведчики наблюдают, командиры направляют, штурмовики двигаются, а фельдшер идёт с ними. Если кто-то получит ранение, помощь должна быть быстрой, но и сам фельдшер не должен попасть под удар раньше времени. Поэтому и он учится читать небо.
ОТ ПУЛЕМЁТА К АПТЕЧКЕ
Между его гражданской профессией и сегодняшней службой – путь через несколько военных специальностей.
«Я кем только не был изначально: и пулемётчиком, и стрелком, и санитаром. Потом уже именно по профессии».
До этого он окончил Боткинскую академию в Москве, немного работал фельдшером, а потом пошёл добровольцем. Сначала служил в казачьих отрядах, потом подписал контракт с Министерством обороны. Теперь его гражданская профессия пригодилась там, где она нужна больше всего.
«Я думаю, да, конечно, вернусь к этой работе после войны. Опыт колоссальный получил».
Медик идёт рядом с группой, небо наблюдают дроны, а каждая землянка – результат общей работы. И пока рота движется, рядом должен быть тот, кто сможет помочь.
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
