У каждого из них в глазах застыла боль. Кажется, что их взгляд направлен даже не внутрь себя, а куда-то далеко за горизонт. Туда, где остались их дома, где были убиты и похоронены близкие. Туда, где когда-то была мирная жизнь, а сейчас остались руины и пепел. Они видели то, что невозможно забыть и принять. Они – выжившие. И теперь рассказывают миру правду. Правду, которая заставляет содрогнуться.
Александр Петрович
«Сына застрелили 1 декабря. Они вчетвером жили в подвале. Вот там их и убили. Подло, выстрелами в спину. Когда я пришёл туда, сын ещё был жив. Я на руках его отнёс домой к себе. Он ещё дышал и смотрел на меня. А я…» – Александр Петрович горестно машет рукой.
Он внешне спокоен. Волнение выдают натруженные руки, которые то сжимаются в кулак, то переплетают пальцы. Он рассказывает о сыне, которого похоронил там, в Северске. Которого не смог спасти. Он понимает, что ничем не смог бы ему помочь. Но это понимание не равно принятию. И Александр только сильнее сжимает руки.
«Диму и его товарищей застрелили укропы. За то, что не захотели идти воевать против наших, русских», – продолжает он.
«В Северске в то время дислоцировалась 10-я горно-штурмовая бригада „Эдельвейс“. Отъявленные головорезы, они не зря взяли себе такое название. Как у фашистов в Великую Отечественную, да они и сами были как фашисты», – от воспоминаний о тех днях руки мужчины начинают мелко дрожать.
Но от этой боли никуда не уйти, ею можно только поделиться. И тогда, возможно, станет чуть легче. Поэтому Александр продолжает свой рассказ.
«Сын умер у меня на глазах, почти сразу как я его донёс домой. А вот похоронить я его смог только через две недели: над домом постоянно „висел“ украинский дрон, и выйти куда-то было невозможно. Да и как похоронил: в огороде, через дорогу от дома. Прикопал…» – Александр Петрович внимательно рассматривает руки. Видимо, это ему позволяет сосредоточиться.
Он, наверное, мог бы заплакать. Но все чувства до сих пор в ступоре. Там, под обстрелами, нужно было держать все эмоции под контролем. Иначе выжить было бы невозможно.
«Они убивали просто так. Не так посмотрел, не так ответил, не в то время куда-то пришёл. Соседа моего убили только за то, что он пришёл позвонить родным. Так и остался сидеть на ступеньках дома. Дома, в котором был Starlink и куда люди приходили, чтобы сообщить родным, что они ещё живы», – Александр долго молчит.
Я смотрю в его глаза, слушаю его рассказ и верю, что когда-нибудь будет свой Нюрнбергский процесс и для современных фашистов. Для тех, кто не задумываясь стрелял в спину только лишь за то, что кто-то говорил на русском языке. Или не хотел идти убивать своих братьев. Убивал тех, кто не предал веру отцов, чтил подвиги советского солдата. Кто просто жил на своей земле и не хотел её покидать. Просто шёл по улице. Просто жил…
«Нас эвакуировали русские солдаты. Сначала шли пешком. Долго, километров десять. Потом нас везли до ПВР. Ребята угощали кто чем мог: и еда, и хлеб, и даже апельсины. И сигареты – уши же пухнут», – на этой фразе Александр Петрович позволил себе улыбнуться.
Он ещё не знает, как будет жить дальше. Но планы на ближайшую перспективу уже есть.
«Сначала подлечим мою жену. У неё после этого перехода отказали ноги. А дальше – будет видно».
Он мечтает вернуться домой, в Северск. В свой дом, в свою квартиру. А главное – похоронить достойно сына. И быть свидетелем на суде. Когда нашей победой завершится борьба с неонацизмом.
Светлана
Её рассказ похож на дневник Тани Савичевой. Помните? «Бабушка умерла 25 января. Лека умер 17 марта», и финальная запись: «Савичевы умерли все»…
«Сначала убили мужа. Потом убили старшего брата. Младшего расстреляли в подвале, потом погибли отец и тётка, я осталась одна», – Светлана перечисляет имена своих близких, как будто читает молитву.
В её глазах растерянность и непонимание, боль и гнев.
Её жизнь разбита на мелкие осколки воспоминаний, которыми она спешит поделиться. Сбросить груз страшных дней, рассказать об ужасах пережитого.
«Сначала в Северск зашли „воины света“ из Ивано-Франковска. Очень злые. С нами и не разговаривали, вели себя как будто мы – холопы. И они, и следующие „Эдельвейс“ нас называли ждунами и сепарами, других слов для нас не было. Мужа убили, он просто пришёл позвонить», – плачет Светлана.
Она обвиняет украинских военных в жестоких преступлениях против мирных жителей. Её память цепко хранит даты, время и лица палачей.
«Мой брат вместе с другими жителями Северска жил в подвале магазина. В квартире было страшно, многие ушли в подвалы, – продолжает рассказ женщина. – Их, молодых мужчин, расстреляли за отказ идти защищать „нэньку“. Из автоматов, в спину. Изрешетили парней… А потом ещё и бомбу сбросили. Сгорел подвал, даже косточек от брата не осталось. Даже похоронить нечего было…»
Чем ближе подходили наши бойцы к Северску, тем более жестокими становились «захисники». Укронацисты целенаправленно били по домам, уничтожали солнечные батареи, водопроводы и коммуникации.
«После гибели мужа начался настоящий ад, – продолжает Светлана. – Над домами висели дроны, следили за нами. Выйти во двор было невозможно. Лично ко мне 56 раз прилетали FPV, сбрасывали зажигалки. Я тушу пожар – они сбрасывают. А потом и бомбы начали кидать. Хорошо ещё, что не все взорвались».
Её эвакуировали русские бойцы. Говорит, что повезло: выезжали в метель, и небо было чистым.
«Спасибо роднулькам, вывезли на квадроцикле. Метель была, холодно, всё время у меня спрашивали, не замёрзла ли я. А у меня счастье в груди билось – ехала к своим, к русским».
Два человека, две разбитые вдребезги судьбы. Два человека, которые выжили и несут правду о событиях тех дней.
«Я не знаю, что делать и как мне жить. Из всей моей семьи я осталась одна. Есть родственница в Ленинградской области, но связь с ней потеряна давно. В ПВР хорошо, но что дальше?» – задаёт себе вопрос Светлана.
Дальше будет жизнь. Жизнь в большой стране. Здесь можно разговаривать на родном языке, верить в православного Бога или в Аллаха, любить свою землю и свой дом. Быть просто самим собой. И здесь можно верить, что наступит день, когда все палачи получат своё. За преступления против человека и человечности ответит каждый.
Светлана Лисовская
Хотите знать больше? Свежие репортажи, аналитика без купюр и главные сюжеты недели — в новом выпуске газеты «Донецкий кряж». Читайте нас также ВКонтакте, и в Telegram.
