Это настоящая саранча, которая уничтожает всё, что попадается на пути. Вражеские беспилотники. Камикадзе, разведчики, сбросники, ударные гексакоптеры, странные гибриды, которые берут на себя несколько функций. Они в режиме нон-стоп кружат над позициями, выискивая цель. Но на каждое насекомое найдётся свой дезинсектор.
Знакомьтесь: бойцы добровольческого отряда «Барс-17», операторы ПВО с позывными «Пума» и «Тишина». Женщины, на чьих плечах держится безопасность сотен наших бойцов. Женщины, чья ежедневная работа требует железной выдержки, феноменальной памяти и ледяного спокойствия.
ГЛАЗАМИ ВРАГА
В небольшом, скрытом от посторонних глаз помещении мерцают мониторы. Здесь едва слышен грохот артиллерии. Нужна тишина. Обнаружить вражеские БПЛА не всегда значит увидеть, иногда важно услышать. Задача операторов ПВО не просто сбить дрон противника. Перехватить его управление, ослепить врага и отвести в сторону от наших парней.
Оператор с позывным «Пума» служит уже два года. На её груди медаль «За отвагу» –награда, которую не дают за штабную работу. Свой боевой счёт сбитых и перехваченных аппаратов врага она давно перестала вести. Он идёт на многие сотни.
«Наша главная задача – видеоперехват дронов противника, их сопровождение и уничтожение, – спокойно, почти по-учительски объясняет Пума. – Мы по приборам перехватываем видеопоток с вражеского беспилотника. Грубо говоря, то, что видит в этот момент дрон противника – то видим и мы на своих экранах. Мы ведём его, понимаем, где он находится, куда направляется, и оперативно предупреждаем по рации другие посты, чтобы все были готовы к отражению удара или укрылись».
Казалось бы, что сложного – смотреть в монитор? Но хитрость в том, что операторы ВСУне транслируют свои координаты. Пуме и её сослуживцам приходится определять местоположение смертоносной «птички» исключительно по рельефу местности, мелькающему на экране.
«Все поля и лесополки с высоты птичьего полёта кажутся одинаковыми только дилетанту, – улыбается Пума. – Мы выучили карту нашей зоны ответственности наизусть. Мы знаем каждую позицию, каждый изгиб посадки, каждый перекрёсток грунтовок. Это требует огромного времени и практики. Но когда ты постоянно смотришь на это наглядно, мозг начинает работать как компьютер. Мы визуально опознаём местность и сразу передаём координаты по цепочке».
До начала спецоперации Пума была абсолютно гражданским человеком, не имевшим отношения к армии.
«Я сидела дома, смотрела телевизор, видела новости. Поняла, что сейчас вся война уходит в небо, вся тема в БПЛА. Мне стало безумно интересно. Пошла и отучилась на гражданке на оператора беспилотников. Курсы заняли около двух месяцев. А когда пришла на службу, поняла, что ПВО – это моё. Перехватывать видео, разгадывать их маршруты – это захватывает. Мы каждый день спасаем жизни бойцов и каждый день слышим по рации наше самое главное вознаграждение – мужики кричат: „Спасибо, девчонки!“»
МАТЕРИНСКИЙ ДОЛГ
Её напарница, боец с позывным «Тишина», пришла в отряд по другим причинам. В еёголосе слышится воля русской женщины, решившей встать на защиту своей земли. Позывной родился случайно. При оформлении в штабе оказалось, что её имя уже занято. Стали думать. В кабинете повисла долгая пауза. Так она и стала Тишиной. Но за этой тишиной кроется буря.
«Я хотела пойти на фронт с самых первых дней СВО, – признаётся Тишина. – У меня нет своих детей. И я знала, что должна, что обязана помочь ребятам там, на передовой. Я восприняла это как свой личный материнский долг – пойти и защищать чужих сыновей. В ПВО я пошла осознанно. Здесь ты реально каждую секунду понимаешь, что помогаешь выжить. Ты видишь в монитор, как дрон летит на наши позиции, видишь, как ребята начинают разбегаться в укрытия. И если ты успела предупредить их за несколько секунд до прилёта – значит, день прожит не зря».
Враг постоянно совершенствует свои технологии. По словам девушек, наибольшую опасность сейчас представляют тяжёлые аппараты самолётного типа, несущие огромный заряд взрывчатки. Отдельная проблема – тяжёлые гексакоптеры, прозванные в войсках «Бабой-Ягой». Их перехватить по видеоканалу пока невозможно, их выслеживают визуально и на слух.
Но настоящим вызовом стало появление на фронте беспилотников с искусственным интеллектом.
«Однажды я чисто случайно обнаружила такой дрон, – вспоминает самый напряжённый момент службы Тишина. – Это был необычный коптер. Он летел на искусственном интеллекте. На наших мониторах это видно – появляются специальные окошечки захвата, высвечивается специфика работы программы. Он сам выбирал себе цель, заходил на атаку. Я сразу подняла тревогу, закричала в рацию, передала координаты. Ребята сработали чётко и сбили его».
Как объясняют специалисты «Барс-17», дрон с ИИ опаснее обычного тем, что его поведение непредсказуемо. Если за штурвалом сидит человек, наши операторы ПВО уже могут просчитать его логику.
«С человеком бороться иногда даже проще, – говорит Тишина. – Мы многих вражеских операторов уже знаем по их позывным, изучили их „почерк“, знаем их привычки, как они заходят на цель. А машина лишена эмоций. У ИИ в программе заложены приоритеты –он ищет крупную цель, технику или скопление людей и сам принимает решение об ударе. Ты не знаешь, что он выберет в следующую секунду».
«СМОТРИ НА МЕНЯ И ЖИВИ!»
Но для Тишины боевые действия – это не только техника и экраны мониторов. На фронте женщина выполняла и обязанности полевого медика. История, которую она вспоминает с дрожью в голосе, достойна экранизации.
«Был сильный налёт, атака дронов, – рассказывает Тишина, глядя куда-то сквозь пространство. – Это был танкист, даже не из нашего подразделения, из смежников. Вражеский дрон хотел ударить по парням, но зацепил высокую железную лестницу. Эта тяжеленная железная конструкция рухнула прямо на голову бойцу. Травмы были страшные: ему сломало обе челюсти, осколки костей залетели в гортань, тяжелейшая черепно-мозговая травма».
Тишина оказалась рядом. Хрупкая женщина тащила на себе истекающего кровью, задыхающегося мужчину, понимая, что счёт идёт на секунды.
«Я помню каждую минуту, как я его везла на эвакуацию. Я держала его, зажимала раны и всю дорогу непрерывно с ним говорила. Я уговаривала его: „Только живи! Смотри на меня, слышишь? Смотри прямо в глаза и не вздумай закрывать! Всё будет хорошо, ты выкарабкаешься, а после госпиталя я лично тебя встречу“».
Связь с тем танкистом после эвакуации оборвалась – из-за тяжести ранений его перевели в глубокий тыл. Но Тишина верит, что её слова дошли до угасающего сознания и помогли зацепиться за жизнь.
«Я не знаю, где он сейчас, но я очень его жду», – добавляет она.
Пока тыловые эксперты спорят о геополитике, рассуждают, какой крупный город будет взят следующим, даже не представляя, насколько это тяжело, Пума и Тишина ежедневно вглядываются в мониторы, до боли в глазах изучая каждый кустик родной земли. Чтобы в нужную секунду нажать кнопку, крикнуть в рацию «Воздух, укрытие!» и подарить чьей-то матери, жене или дочери самое дорогое на свете – живого бойца, вернувшегося домой.
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
