Тошковка. Некогда цветущий шахтёрский посёлок недалеко от Лисичанска. В лучшие времена его население насчитывало почти 6000 человек. Сегодня я иду по пустым улицам в полной тишине. Ни шума машин, ни детского смеха. Даже старушки на лавочках не перемывают никому косточки. Только птичьи трели. Отсюда не ушла лишь природа. Да около сотни людей, переживших ад, но не бросивших родную землю.
Тошковка. Посёлок, который в мае 2022 года укронацисты буквально стирали с лица земли огнём артиллерии и танками. Отступая в соседний Лисичанск, оставляли после себя только выжженную землю. Сегодня я иду по пустым улицам в поисках хотя бы одного уцелевшего дома. Какие-то разрушены до основания. Какие-то без крыш и без окон, будто ждут, когда сюда вернутся хозяева, сделают ремонт и жизнь снова закипит.
«Их уже не восстановить. Это только кажется, что повреждения минимальные. Но когда рядом разрывается снаряд, дом буквально подпрыгивает. Разлетаются окна, крыша. Это то, что видно издалека. Но внутри, если зайти, в каждом углу по огромной трещине. Дом не пригоден для жизни, – за покосившимся колодцем я не заметил дедушку, а он решил сам начать разговор. – Моя хата такая же. Без окон, без крыши. Живу в летней кухне. Она хоть не продувается с четырёх сторон».
Немногие оставшиеся, они нечасто встречают здесь новых людей. В Тошковку не приезжают. Незачем. Здесь нет света, воды, газа. Нет магазинов и транспорта. Чтобы вернуть в посёлок хоть какие-то блага цивилизации, нужно разминировать сотни гектаров полей вокруг. Ещё одно «наследие», оставшееся от киевской власти.
Как здесь вообще живут люди? Честно скажу, без понятия. Они и сами плечами пожимают. Как-то, говорят, живут.
СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА
Очередная разрушенная улица. Я замечаю двор, который явно не бросили. В палисаднике цветы. Деревья у дома покрыты побелкой. На маленьком стульчике сидит бабушка. На моё «здравствуйте» отвечает улыбкой и недвузначным жестом – не слышит.
«Она у нас слух потеряла ещё в 22-м, во время боевых действий. Вы, если что-то спросить хотите, меня спрашивайте», – из дома выходит женщина, вытирая руки полотенцем. Журналистам здесь рады.
– Антонина Серокурова, в девичестве Будённая, – протягивает мне руку хозяйка дома.
– Уж не родственница ли, случайно, того самого Будённого? – спрашиваю, будто даже в шутку, совсем не ожидая такого ответа.
– Внучатая племянница. Мой отец, получается, был племянником Семёна Михайловича.
Я на секунду теряю дар речи. Сложно ожидать, что при случайном знакомстве кто-то скажет тебе, что он родственник трижды героя СССР, маршала Советского Союза. Ещё сложнее поверить, когда ты в Тошковке.
– Рассказывайте всё!
– Да я, если честно, не очень много знаю. Была у нас фотография. На ней Семён Михайлович держит лошадь под уздцы, вокруг вся наша семья. На коне в бурке и будёновке моя тётя Ира. Хранили, как семейную реликвию. Но во время боёв сгорела она, – Антонина показывает на пострадавший от обстрелов дом. – У нас же тут такое было. Звери-укропы из пулемёта прямо нам в окна стреляли. А когда отступили, выпустили пакет «градов» по нашей улице. Только в моём дворе не разорвался. Соседние дома сгорели.
Она хочет говорить о тех ужасах, которые пережила здесь в 22-м. Я же прошу ещё хоть немного о Будённом.
– Ну что вам ещё рассказать? Мама, может, что-то знает. Но её не спросить, 97 лет ей, глухая совсем, – показывает на старушку у ворот. – Знаю, что семья у него большая была. И моих родителей, и своих ближайших родственников из Запорожской области вывозил он на время войны в Батуми. Я маленькая была когда, ездила тоже в Грузию, смотрела, где они жили. Вот, наверное, и всё, что могу сказать. Он же мне по линии папы родственник. А папа почему-то особо ничего не рассказывал. Когда спохватились, начали собирать информацию, уже было поздно.
СЕМЁН БУДЁННЫЙ
Всё, что она знает о своём двоюродном дедушке, почерпнула из учебников истории. Говорит, на той семейной фотографии он такой же, как на снимках в книгах. Человек с пышными усами, пронзительным взглядом и шашкой наголо в суконном шлеме-будёновке.
Семён Михайлович был гением военного дела. В годы Первой мировой войны он сражался на германском, австрийском и кавказском фронтах. Его личная храбрость была феноменальной: к 1917 году старший унтер-офицер Будённый стал полным Георгиевским кавалером, собрав «полный бант» – четыре креста и четыре медали. Такую награду в Императорской армии давали только за исключительную, доказанную кровью доблесть в бою.
Но слава пришла к нему в годы Гражданской войны. Будённый вместе с Климентом Ворошиловым создал Первую Конную армию. Это был настоящий военный феномен начала XX века. В условиях разрушенных коммуникаций и огромных пространств России Первая Конная стала силой глубокого, стремительного прорыва. Кавалеристы Будённого не просто рубили врага, они совершали молниеносные переходы, громили тылы, брали бронепоезда и меняли ход целых кампаний. Будённый показал себя блестящим тактиком манёвренной войны.
В тридцатые годы он стал одним из первых пяти Маршалов Советского Союза. Многие либеральные историки в перестройку любили изображать Семёна Михайловича недалёким ретроградом, который якобы с шашкой собирался бросаться на немецкие танки. Это миф, далёкий от реальности. Будённый прекрасно понимал значение тяжёлой техники. Ещё в 1920-е годы он был инициатором создания конно-механизированных групп, где кавалерия работала в тесной связке с лёгкими танками и авиацией. И в годы Великой Отечественной войны, несмотря на почтенный возраст, он командовал направлениями в самые тяжёлые месяцы 1941 года, а затем руководил формированием резервов для фронта.
А ещё Будённый оставил нам живое наследие. Страстный коневод, он стал инициатором выведения новых пород лошадей. Знаменитая «будённовская» порода – выносливая, сильная, золотисто-рыжей масти, она до сих пор считается гордостью отечественного коневодства.
Семён Михайлович прожил долгую жизнь. Он ушёл в 1973 году в возрасте 90 лет. До самых последних дней этот человек сохранял ясный ум и военную выправку. Будённый остался в памяти народа не просто военачальником, а настоящим русским богатырём, показавшим, что человек из самых низов, благодаря храбрости, смекалке и беззаветной преданности Родине, может шагнуть в бессмертие.
Сегодня память о нём хранят музеи и исторические трактаты. Учебники по военному делу и коневодству. А ещё эту память хранит одна хрупкая пожилая женщина, пережившая все ужасы войны. Где-то в забытом Богом разрушенном посёлке Тошковка. Там, где память – это почти всё, что осталось у людей.
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
