Паркур. Модное молодёжное увлечение. Ловкие парни в спортивных костюмах перепрыгивают с крыши на крышу, перелезают через заборы, балансируют на перилах. Красиво, зрелищно, адреналиново. Снимают на камеру, выкладывают в сеть, собирают лайки.
В Константиновке тоже занимаются паркуром. Только без камер и лайков. В бронежилете, с автоматом и гранатами. По балконам разрушенной девятиэтажки, на высоте шестого этажа. А внизу — противник, который совсем не аплодирует удачному трюку.
Кто этот экстремал? Гранатомётчик 1465 полка 4-й бригады с позывным Токмак. Один из тех, кто заходил в Константиновку в числе первых.
КАЛЬЯНЫ
Но до городского «паркура» ещё нужно было дожить. Точнее — дойти. Подступы к Константиновке враг усеял минами так же щедро, как когда-то местные фермеры засевали эти поля пшеницей.
«Противник минирует всё. Тропы, дороги, подходы к городу. Скидывает с дронов», — рассказывает эксклюзивно для «ДК» Токмак. — «Есть у них такая нехорошая вещь, мы её «кальяном» называем. Противопехотная мина, начинённая шариками. И мы до сих пор не можем понять, на что она срабатывает. На металл, на движение, на радиосигнал. Идёшь, к примеру, тебя по рации вызвали — она сработала. Или сам на связь вышел — тоже сработала. В разные моменты по-разному».
А сверху — «грязное небо». Птицы. Открытый участок перед городской застройкой штурмовики пересекали в антидроновых костюмах и только в тёмное время суток.
«Пока тело не нагрелось, тепловизор тебя почти не видит. Вот так и шли», — делится хитростью боец.
В самом городе стало проще. Не потому, что враг ослабил хватку. Просто появились укрытия. Разрушенные, обгоревшие, но укрытия.
«По городу всё равно легче передвигаться, чем по той же лесополосе. Даже в разбитом доме найдётся комната, подвал, куда можно заскочить. Спрятаться в городе есть где».
НА МЯГКИХ ЛАПКАХ
Противник в Константиновке воюет странно. Не так, как в Мариуполе образца 2022-го, где за каждый дом цеплялись зубами.
«Они сами в бой не вступают. Сидят на втором-третьем этаже тихо, мирно, себя не выдают. Контролируют, мониторят наши передвижения и докладывают командованию: русские прошли», — объясняет Токмак. — «Огневой контакт — только когда столкнёшься с ними в упор. Блок в блок».
Наводчики. Живые камеры наблюдения, работающие на вражеских операторов БПЛА. И одна такая «камера» засела в девятиэтажке, мимо которой проходил маршрут продвижения. Токмаку с напарником поставили задачу — зачистить.
«Информации ноль. Сказали только: противник в этом здании. Сколько их, где они, на каком этаже, в каком подъезде — неизвестно».
Двое зашли в дом тихо. «На мягких лапках», как говорит сам Токмак. Первый этаж — чисто. Подвал — чисто. Дальше — слушать.
«Девятиэтажка, шахта лифта. Эхо хорошее. Мы рядом встали и сидели, мониторили. Они между собой разговаривали, рация у них шумела, железом гремели. Они и не знали, что мы уже в здании. Так и вычислили — третий или четвёртый этаж, наш подъезд».
Дальше всё по правилам. Сначала — предложение сдаться. Без боя, без потерь. Так хочется всегда.
«Мы кричим: «Сдавайтесь!» А они нам матом. Коротко и по-украински», — усмехается Токмак. — «Ну, всё понятно. Начали работать».
ПАРКУР
И вот здесь начинается то, ради чего написана эта статья.
Классика штурма — идти снизу вверх — не сработала. Лестничный марш с первого этажа обрушен. Карабкаться по обломкам под огнём— самоубийство. Токмак принимает решение: зайти через соседний подъезд, подняться на крышу, перейти по чердаку и ударить сверху.
Поднялись. И снова тупик — чердак обвален, спуститься невозможно.
«Тогда командиры подняли птичку, досмотрели здание полностью. И нашли на шестом и восьмом этажах балконы, по которым можно перебраться из подъезда в подъезд».
Вдумайтесь. Разрушенный дом. Балконы, пережившие артиллерийские дуэли и сбросы с дронов. Никто не даст гарантии, что плита не сложится под ногами. Внизу — метры пустоты. За стенкой — враг. И по этим балконам, с оружием и боекомплектом, штурмовики переходят из подъезда в подъезд. Без страховки и без второго дубля.
К этому моменту к группе присоединился третий боец — он остался контролировать подвал. Отвлекал противника снизу, обозначая контакт. А Токмак с напарником уже спускались с шестого этажа навстречу врагу.
«Они, наверное, в шоке были, что мы сверху оказались. Не ждали нас оттуда», — говорит Токмак. И в его голосе слышится законная гордость мастера, чей трюк удался.
ВСУшников в здании было четверо. Двое раненых остались на этаже. Двое рванули по балкону — командование сообщило Токмаку об этом по рации. Уйти им не дали.
ГОСТИ
Казалось бы — всё. Здание зачищено, группа закрепилась. Дежурство, наблюдение, рутина. Но через пять дней — гости.
«Слышу вечером — железо гремит. Потом голоса. Украинская мова», — вспоминает Токмак. — «Они не через подъезд зашли. Через окна залезли».
Утром, дождавшись подкрепления, Токмак пошёл на второй штурм того же дома. Тем же маршрутом. По тем же балконам. Раненый напарник — ему в первом штурме прострелили запястье — контролировал пути отхода противника.
«Один из них получил ранение, несовместимое с жизнью. Двое сдались. Но сдались не так, что «всё, руки вверх». У них на троих было два автомата, чешские CZ. Один мы прострелили, вывели из строя, второй заклинил. Только тогда они и сдались».
Один из пленных потом признался – отстреливались бы, пока не кончились патроны.
Вот вам и ответ на вопрос, который мне часто задают: правда ли, что в ВСУ теперь одни «бусифицированные», которые сдаются при первом шорохе? Нет, неправда. Есть и спецназ. Идейные.
ОБМАНУТЫЕ
Знаете, какую задачу выполняли те трое, что залезли в окна к Токмаку? Им приказали зайти в здание и закрепиться. Командование заверило: дом пустой, там никого нет.
В доме почти неделю сидели русские штурмовики.
«Им вообще не говорят, что русские в городе. Это со слов пленных», — рассказывает Токмак. — «Их задача — зайти, закрепиться, докладывать о передвижениях. А есть ли там наши, нет ли — они не знают. Командование обманывает своих же».
Отправляет группы в здания, занятые противником. На убой. В большинстве случаев, говорит Токмак, такой «заход» заканчивается разгромом группы.
Сам Токмак после ранения в колено остался на своей точке. Встречал и провожал штурмовые группы. Через него проходили все, кто шёл дальше, вглубь города.
День за днем, говорит — много думал. О том, что когда-нибудь в Константиновку вернётся мирная жизнь. Отстроят дома, заасфальтируют дворы. И, может быть, ловкие пацаны в спортивных костюмах будут прыгать по гаражам и турникам, снимая свои трюки на телефон. Заниматься паркуром.
Они вряд ли узнают, что задолго до них по балконам одной константиновской девятиэтажки уже прошёл человек с позывным Токмак. Дважды. Без страховки, без камер и без лайков.
Зато с победой.
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
