Сельскохозяйственный дрон, созданный для опрыскивания полей, сбрасывает боеприпасы. Туристический квадрокоптер корректирует артиллерийский огонь. Домашний 3D-принтер печатает корпуса беспилотников. СВО стала первым конфликтом, где массовые коммерческие технологии оказались не менее важны, чем традиционное вооружение, но эта история началась задолго до 2022 года.
ДАН в сотрудничестве с военно-политическим экспертом, автором телеграм-канала Colonelcassad Борисом Рожиным продолжает публикацию онлайн-энциклопедии «Оружие настоящего и будущего». В этот раз автор публикации вместе с экспертом рассказали про то, какое место занимают гражданские технологии на поле боя.
Первый такой прецедент возник ещё в сентябре 1914 года. Тогда сотни обычных парижских такси доставляли французских солдат к линии фронта во время битвы на Марне. Этот эпизод вошел в историю как наглядный пример того, что граница между гражданским и военным применением техники существует лишь до первой военной необходимости. Одновременно торговые пароходы переоборудовались во вспомогательные крейсеры, а внешне мирные суда превращались в корабли-ловушки для борьбы с немецкими подводными лодками.
Великая Отечественная война вывела этот процесс на принципиально иной масштаб. Тысячи гражданских грузовиков ГАЗ-АА и ЗИС возили войска, боеприпасы и раненых. Их шасси также служили платформами для зенитных установок.
Еще один пример – Одесские бронетракторы НИ-1. Изначально, это были сельскохозяйственные машины. Но их заковали в броню и вооружили пулемётами. В итоге они стали символом промышленной импровизации в условиях войны. В этом контексте можно вспомнить и про учебный самолёт У-2, который в свое время превратился в ночной бомбардировщик. Рыболовные суда и яхты участвовали в эвакуации союзных войск из Дюнкерка.
«Опыт Советского Союза в годы Великой Отечественной войны и холодной войны прекрасно показал важность конверсионных производств, которые в случае войны быстро переходят на выпуск военной продукции», — отмечает военный блогер Борис Рожин.
По его словам, во времена Перестройки и 1990-х этот подход был дискредитирован как «проявление чрезмерной милитаризации», а конверсия превратилась в инструмент разрушения ВПК, а не его адаптации. Однако уже во второй половине XX века история повторилась. Тогда обычный пикап также стал носителем тяжёлого вооружения. Таким образом, появились знаменитые technicals, которые до сих пор используются в конфликтах по всему миру.
СВО обозначила качественный перелом. Если раньше гражданская техника становилась транспортом или платформой для установки оружия, то сегодня она встраивается непосредственно в разведывательно-ударный контур — от обнаружения цели до её поражения.
Наиболее яркий пример — тяжёлые сельскохозяйственные мультикоптеры, изначально предназначенные для обработки полей и внесения удобрений. После доработки они выполняют доставку грузов, дистанционное минирование и сброс боеприпасов. Украинские аппараты семейства Vampire и их аналоги, которые российские военнослужащие называют «Бабой-Ягой», по сути являются ночными бомбардировщиками на гражданской элементной базе. Российские подразделения применяют аналогичные машины для снабжения и инженерных задач.
Квадрокоптеры DJI Mavic и Autel были ещё недавно инструмент туристов и фотографов. Сейчас они стали массовыми разведывательными аппаратами обеих сторон. Тепловизоры, системы сброса, усиленные антенны превращают гражданскую камеру в средство корректировки огня.
FPV-дроны до 2022 года были исключительно спортивным увлечением. Коммерческие моторы, рамы, аккумуляторы и видеосистемы легли в основу нового класса высокоточного оружия. Сначала они собирались кустарно, а уже затем наладили серийный выпуск.
Домашние и промышленные 3D-принтеры стали распределёнными производственными линиями. Сейчас на них печатают корпуса, крепления и детали беспилотников. Гражданские спутниковые терминалы обеспечивают военную связь. Обычный планшет заменяет сразу несколько специализированных военных приборов — получает видео с БПЛА, работает с картой и передаёт координаты. Пикапы Toyota Hilux, Mitsubishi L200 и УАЗ служат мобильными пунктами управления и носителями средств радиоэлектронной борьбы.
«Практика СВО показала, что мобилизационные элементы советской военной экономики, связанные с наличием конверсионных производств и огромных запасов военных ресурсов, являются важными элементами способности государства участвовать в длительном военном конфликте», — констатирует Рожин.
Он приводит в пример СЭЗ «Алабуга», которая после гражданского производства сравнительно быстро наладила выпуск дронов различных типов.
Закономерность, прослеживающаяся через все эти примеры, проста и красноречива. В Первую мировую автомобиль перевозил солдат. В Великую Отечественную трактор превращался в танк. В конце XX века пикап становился носителем вооружения. В XXI веке агродрон стал бомбардировщиком, а туристический квадрокоптер — разведчиком. История повторяется, но на каждом витке технологический разрыв между «гражданским» и «военным» становится всё тоньше.
