Лесопосадка где-то под Константиновкой. Настоящая нора с узким входом, заваленным брёвнами и мешками с песком. Сверху наброшена маскировочная сеть. Это укрытие врага. И я не имею ни малейшего представления, как можно было обнаружить его с высоты в 100 метров.
Но операторы беспилотных систем четвёртой бригады Южной группировки войск – люди опытные. Для них это ежедневная работа. И мне посчастливилось наблюдать за этой работой в режиме реального времени.
Со стартовой площадки, поднимая клубы пыли, в небо взмывает гексакоптер. Беспилотник несёт на себе противотанковую мину. Двенадцать килограммов тротила, способные уничтожить практически любое укрытие противника. Пройдёт несколько минут и… так и случится. Та самая нора, затерянная в лесополосе, взлетит на воздух. Цель, а это несколько боевиков ВСУ, уничтожена.
МОТОРЫ
Сегодня тяжёлое свинцовое небо над линией боевого соприкосновения круглосуточно гудит от сотен пропеллеров, а успех штурма или обороны напрямую зависит от того, чья «птичка» окажется умнее, грузоподъёмнее и устойчивее к невидимым сетям систем РЭБ. В «четвёрке» к вопросу применения беспилотных систем подходят с точным научным расчётом. Здесь не только филигранно управляют новейшими отечественными разработками, но и поставили на бесперебойный конвейер перепрошивку сбитых вражеских дронов. Я побывал в скрытой от посторонних глаз фронтовой лаборатории и пообщался с бойцами подразделения.
«ЗРЯЧИЙ» ГЕКСАКОПТЕР ИЗ МОСКВЫ
Главная гордость подразделения – новейший отечественный тяжёлый гексакоптер. Массивная, кажущаяся неповоротливой машина содержит в себе высокотехнологичную электронную начинку, которая делает её на голову выше хвалёной украинской «Бабы Яги».
Разработчик этой фронтовой техники – одна из столичных компаний. И это не просто группа гаражных энтузиастов, а полноправный участник Московского инновационного кластера – флагманского проекта Сергея Собянина и его команды по поддержке инноваций. Участие в нём позволяет разработчикам глубоко интегрироваться в городскую технологическую экосистему, оперативно получать гранты, целевые субсидии и даже прямые закупки из бюджета Москвы.
Результат такой связки тыла и фронта налицо: в руки бойцов попадает техника, созданная по последнему слову инженерной мысли и доработанная с учётом реального боевого опыта.
«Наш борт значительно технологичней, чем украинский „Вампир“, – рассказывает боец с позывным «Гера», демонстрируя массивную машину. – Главное его преимущество –уникальная система позиционирования. У него есть стандартный GPS, но в нынешних условиях это вторичная система. Если вражеский РЭБ давит спутники, мы просто отключаем навигацию по GPS, и дрон летит автономно. На борту стоит лидар, который сканирует под собой землю, читает картографию и сам ориентируется в пространстве по рельефу. Он сам высчитывает высоту полёта, чтобы никуда не врезаться в слепой зоне».
Грузоподъёмность московского гексакоптера – внушительные 10–12 килограммов, а дальность полёта в боевых условиях достигает 13, а в некоторых случаях – при установке усиленных батарей – и 18 километров. Управление – по защищённому цифровому радиоканалу. Это избавляет наших бойцов от необходимости использовать уязвимые и легко пеленгуемые системы вроде американского «Старлинка».
СНАБЖЕНЕЦ И БОМБАРДИРОВЩИК
Функционал у отечественного гиганта двойной: логистика и боевая работа. Снабжение передовых отрядов для бойцов-такелажников – смертельно опасно. С десятками килограммов груза нужно пройти несколько километров в зоне действия вражеских беспилотников. Теперь эту работу берёт на себя техника.
«За один ночной рейс дрон берёт провизии на троих человек на два-три дня вперёд, –поясняет Гера. – Делаем по три-четыре таких вылета в сутки, обеспечивая парней в окопах всем необходимым. А что касается боевой работы, машинка легко и непринуждённо поднимает противотанковую мину ТМ-62 или сразу несколько осколочных или кумулятивных боеприпасов весом по три килограмма каждый».
Особой эффективностью отличаются заряды типа КЗ-6. Как рассказывают бойцы, кумулятивная струя такого боеприпаса при сбросе с дрона способна прожечь блиндаж в два наката толстых брёвен с землёй, а при точном попадании вскроет и метровый бетон, гарантированно выжигая живую силу противника внутри укрытия.
ВОСКРЕШЕНИЕ ТРОФЕЕВ
Помимо виртуозной работы с новой техникой, в 4-й бригаде развёрнут настоящий завод по восстановлению сбитых вражеских беспилотников. Наши штурмовики выносят поверженную технику с поля боя, а дальше за дело берётся техник Шипа.
Ему 32 года, он родом из Краснодара. До войны его жизнь была далека от армии: отучился на бухгалтера, работал в салоне сотовой связи, а затем открыл свою собственную небольшую мастерскую по ремонту мобильных телефонов.
«Сидел дома, смотрел телевизор, видел, что происходит в Донбассе, как страдает мирное население, – вспоминает Шипа свой путь на фронт. – Пошёл в военкомат, подписал первый краткосрочный контракт на четыре месяца. Отслужил, вернулся домой. Погулял полгода и понял, что не могу оставаться в стороне, пока парни там бьются. Пошёл и подписал новый контракт с Минобороны».
Сначала Шипа служил в самом пекле – в штурмовом подразделении. Получил тяжёлое ранение. После выписки из госпиталя его навыки работы с микросхемами оказались на вес золота во взводе БпС.
«Руки помнят мелкую моторику. Меня спросили, чем занимался на гражданке, узнали про ремонт телефонов и сразу перевели сюда, – улыбается боец, не отрываясь от пайки крошечного контакта. – Сейчас моя главная задача — ремонт трофейных „Мавиков“, их полная перепрошивка и подготовка к работе на наших позициях. Бывает, штурмовики за неделю приносят от 25 до 50 сбитых коптеров врага. Страдают при падении в основном пластиковые лучи и хрупкие подвесы камер. В среднем из двух-трёх разбитых в хлам вражеских дронов я за пару часов собираю один полностью рабочий, но уже наш. Деталей хватает с избытком».
Так же оперативно краснодарский умелец восстанавливает и тяжёлые украинские гексакоптеры. На сборку одной «Бабы Яги» из принесённых с поля боя обломков уходит около суток работы в четыре руки. При этом наши техники делают так, что воскрешённый трофей становится значительно лучше оригинала.
«Мы полностью переделываем платы питания на свои, отечественные. Как мы шутим в лаборатории, „выкованные в Мордоре“, – смеётся Гера. – Меняем антенны управления. Родные вражеские антенны бьют максимум на 10 километров, а с нашими мы разгоняем трофейный борт до 18 километров».
«Я понимаю свою ответственность перед братьями по оружию, откладывая паяльник, серьёзно добавляет Шипа. – Чем качественнее я восстановлю “птицу», чем надёжнее припаяю контакт, тем дольше она проработает в небе. Если мой беспилотник занесёт мину на блиндаж ВСУ, значит, её не придётся тащить на себе нашему простому пехотинцу под обстрелом. Мы в прямом смысле слова сохраняем жизни наших парней. Без „птиц“ всё было бы в сотни раз сложнее и кровавее. Но пока мы здесь работаем –всё будет хорошо. Победа неизбежно будет за нами»!
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
