Донбасс с давних пор стал домом для десятков национальностей. Русские, украинцы, крымские татары, армяне, болгары, евреи – все они нашли здесь свой родной дом. И особая страница в этой летописи принадлежит грекам – одной из самых крупных и древних общин края. Но что мы знаем о своих земляках – приазовских греках? Почему их море – не Эгейское, а Азовское, их родина – не Пелопоннес, а шахтёрская земля? Они говорят на языке, который в самой Греции звучит как архаизм. А сами они считают себя наследниками византийских традиций.
Дорога сквозь века: борьба за идентичность
Не так давно греки и диаспора по всему миру отметили День независимости – 25 марта. Для приазовских греков Донбасса эта дата – важный праздник, связанный с освобождением народа от ига Османской империи. Из-за постоянных грабежей и нападок им пришлось искать лучшей жизни за сотни километров от дома. А ещё этот день в календаре служит напоминанием: независимость проявляется в способности сохранить свою идентичность, даже если судьба уводит тебя далеко от Родины.
Для греков нашего региона историческая Родина – это Крым. Но как точно отметила моя собеседница и представитель диаспоры Ирина Попова, родной землёй и домом они считают Донбасс, где и живут уже более 250 лет. Какой непростой путь борьбы привёл их сюда и в чём уникальность этой культуры, поможет разобраться депутат Народного Совета ДНР, журналист и гречанка по линии отца.
«Моя девичья фамилия – Попова, и она типична для местных греков: во время переселения из Крыма полководец Александр Суворов вёл учёт священников отдельной графой, и тех, кто служил в храмах, записывали как Поповых».
В родословной Ирины переплелись русские и греческие корни. В семье ничего не навязывали, праздники и традиции двух культур с уважением друг к другу существовали рядом. Зародившийся в детстве интерес к греческому языку и истории предков сохранился у неё до сих пор. Признаётся, что часто встречает стереотипы о происхождении приазовских греков, к примеру, об отпечатке наследия Греции. Оказалось, что наши земляки куда ближе к богатой истории Константинополя, чем к Афинам.
«Изначально наши далёкие предки пришли на крымские берега по совету дельфийских оракулов – искали плодородные земли и воду. Они засевали поля и разводили скот. Но судьба региона изменилась, когда пал Константинополь. Османы создали Крымское ханство, власть оказалась у крымских татар, и греки, отрезанные от материковой Эллады, вступили в эпоху жестоких притеснений».
Во время русско-турецкой войны отношения накалились: татары разоряли сёла, убивали, врывались в храмы. Османская власть принесла и самое страшное – «налог кровью».
«У греков забирали маленьких мальчиков и увозили в Турцию, обращали в ислам, превращая их в янычар – личную армию султана. Об этом до сих пор поют местные греческие песни. И даже в языке остались следы той эпохи: когда здесь говорят о жестоком человеке, говорят, что он „как аскер“ – турецкий солдат. Представляете, сколько веков прошло, а слово живёт», – рассказывает Ирина Попова.
Путь к свободе: исход под защитой России
В той войне греки поддержали Россию, сформировав из выходцев полуострова восемь добровольческих батальонов. После победы над турками и подписания Кючук-Кайнарджийского мира в 1774 году Екатерина II предложила грекам переселение и переход под защиту России с землёй и льготами. Позже императрица пожаловала им грамоту: по десять десятин земли, освобождение от рекрутчины на 100 лет, налоговые льготы и не только. Их переселение стало началом освоения степных пространств, отмечает Ирина Попова.
«Как и тогда, они исповедуют православие, и в образе жизни между греками и русскими нет принципиальных различий. Для приазовских греков настоящей родиной стал Донбасс».
Усилиями греков возникли Мариуполь, позже – Мелитополь и десятки греческих сёл, где люди до сих пор сохраняют свою культуру.
Память предков: обряды, кухня, язык
У приазовских греков удивительным образом переплелись православие и древние обычаи языческих времён. Например, в гроб умершему всегда кладут монетку, чтобы задобрить Харона – перевозчика душ в царство мёртвых. Ещё к престольным дням в сёлах устраивают праздник Панаир с народными гуляниями, танцами и борьбой куреш. Особое место занимает и кухня: маленькие чебуреки чир-чир, шумуш – слоёные пироги с тыквой, рисом и мясом. Но главным хранителем памяти остаётся язык: приазовский диалект унаследовал византийские формы и почти не менялся веками. В современной Греции говорят на немного упрощённом после реформы языке – новогреческом.
«Например, если спросить человека на местном диалекте, кто он, он ответит: „румейса“, то есть „ромеос“ – византиец. Он не говорит „эллин“, он говорит именно „ромеос“. И если спросить, понимает ли он византийский (румейский) язык, то в вопросе звучит не слово „греческий“, а „румейса“ – язык Византии, подразумевая греческий», – отмечает Ирина Попова.
Сила народа в единстве
Согласно переписи населения, до 2014 года в регионе проживало около 100 тысяч человек греческого происхождения. Сегодня помогает сохранять и развивать культуру греков Донбасса Национально‑культурная автономия греков Приазовья под руководством Елены Продан. Она поддерживает танцевальные коллективы, объединяет и координирует представителей диаспоры. Одна из общих черт этого народа – помощь друг другу: как бы ни было тяжело, только в единстве и сплочении можно пережить все невзгоды.
«Как депутат Народного Совета я веду приёмы по всей республике, в том числе в греческих сёлах. Сейчас работаю в Красной Поляне, бывшей Новой Каракубе. Это прифронтовая территория: дроны, взрывы, обрывы связи… Каждый раз люди рассказывают ужасы войны, но я всё равно езжу – потому что им нужна помощь», – признаётся Ирина Попова.
Долг сильнее боли: шокирующая история «грека»
Готовность отстоять свой дом, защитить семью и родную землю в крови у греков. Народ, познавший столько испытаний и лишений, не привык сдаваться. Именно таким характером обладает близкий друг Ирины Поповой – уроженец Мариуполя Виктор с позывным «Грек». Ополченец первой волны, а сейчас военнослужащий армии России, без преувеличения человек-легенда. Его судьба сломила бы любого: сначала, в 2014-м, пытки в мариупольском аэропорту за участие в антимайдане, затем, уже в период СВО, украинский плен с издевательствами.
«Там ему предложили сделку: совершить теракт в обмен на жизнь. Он отказался. Его пытали мучительных 12 дней, прошив всё тело ударами ножа. Когда он уже почти не двигался, палачи решили, что он мёртв, и выбросили тело на свалку», – с тяжестью в голосе Ирина Попова вспоминает эту историю так, будто это было вчера.
Дальше я слушала уже, затаив дыхание, настолько меня поразила стойкость и мужество нашего земляка.
«Виктор пролежал до темноты, а потом пополз. На шум вышли другие бойцы ВСУ – его снова избили и бросили в подвал. Когда началось наступление российских войск, украинские военные бежали. Завалив вход, сказали: „Если повезёт – тебя найдут“. Так и произошло, наши его спасли».
Позже палач сам оказался в нашем плену. Поквитаться с тем, кто сдался, не позволила совесть. Единственный способ справедливо отомстить за всё содеянное – бить врага до конца на поле боя.
Дома его ждут жена и трое детей, но Грек снова отправился на передовую по зову сердца. О его происхождении говорит только позывной. Ведь там, в окопах, ни вера, ни национальность не имеют значения. В желании защитить от укронацистов землю, которую считаешь родной, едины все.
Юлия ПУРЫШЕВА
