Сегодня на смену «старой гвардии» военкоров приходят те, кто выбрал профессию уже в окопах СВО. Часто по воле случая, но потом, погружаясь в специфику, они остаются на передовой информационного фронта навсегда. Недавно в Донецке наградили 15 военных корреспондентов грамотами Министерства молодёжной политики ДНР. О том, как изменилась полевая военная журналистика, и кто становится главными героями их репортажей – в материале «ДК».
СИЛА СЛОВА
Казалось бы, юноши и девушки по-прежнему мечтают стать врачами, пожарными или военными. Но на фронте информационной войны возник новый тренд: молодые люди хотят быть военными корреспондентами. Почти у каждого есть свой кумир или ориентир в журналистике.
Многие из них вдохновляются работами военкора Андрея Руденко. С 2014 года он освещает факты украинской агрессии в Донбассе. Однако по его убеждению, повышенный интерес подрастающего поколения к ремеслу таит в себе и опасности: далеко не все понимают, что быть военкором – значит нести миссию и воевать, пусть и с помощью другого оружия – слова.
Отсюда и многочисленные ограничения, которые накладываются на военкоров. Стать им может, по сути, любой, но делать это честно и ответственно – удел не каждого. Андрей, как и многие военкоры «старой закалки», помнит времена Русской весны, когда родилась романтика этой профессии.
«Сейчас уже нет той свободы, что была раньше, – заявил Руденко. – Когда мы начинали в 2014 году, это был чистый драйв. Едешь куда хочешь, снимаешь что хочешь, живёшь где хочешь, и никто за тебя не отвечает».
Теперь, по его словам, к военкору прикрепляют представителей определённого ведомства, которые подсказывают, где можно и лучше снимать. Работа стала, несомненно, более системной и упорядоченной, но «драйв» во многом уступил место тяжёлому труду, почти офисному.
КАК АВАНТЮРА СТАЛА СУДЬБОЙ
Появилось новое поколение военкоров – тех, кто пришёл в профессию уже после начала специальной военной операции. Яркий пример –Екатерина Романова. На этот путь она встала совершенно случайно. Девушка давно дружит с Марьяной Наумовой –известной в Донбассе спортсменкой, которая начала говорить о регионе и помогать жителям ещё в 2014 году. Однажды Марьяне потребовался оператор для очередной поездки на освобождённые территории, и выбор пал на Катю.
«Мне позвонил её отец и говорит: „Кать, поехали с нами на Донбасс“. У меня глаза в тот момент стали ещё больше раза в два, – отметила Романова. – „А как? Там же война“, – ответила я сразу. Я буквально ночь пролежала с этой мыслью, но решилась на авантюру, как тогда считала».
Та поездка полностью перевернула её жизнь, ведь с журналистикой она не имела ничего общего. Но когда на месте своими глазами увидела, в каких условиях существуют люди, что означают ежедневные обстрелы. Катя решила: оставаться в стороне не сможет.
Андрей и Екатерина сходятся в главном: прежде чем идти в эту профессию, нужно честно ответить себе, зачем ты здесь и ради чего всё это. И сразу подумать о близких –именно им придётся жить с постоянной тревогой. Работать придётся тяжело и предельно осторожно, потому что любая ошибка будет немедленно использована противником.
«Военкор должен понимать, что каждый его сюжет может как помочь, так и навредить. Иногда мы обманывали противника относительно движения техники, снимая колонну, которая якобы идёт в одну сторону, а на самом деле – в другую, –объяснил Руденко. – Мы российские военкоры, а Россия сегодня воюет, поэтому и мы воюем точно так же».
ПОЧЕМУ ВОЕНКОРЫ СКРЫВАЮТ ЗНАКИ ПРЕССЫ
Сегодня уже мало кто помнит, что в 2014 году у большинства работавших в Донбассе военкоров в одной руке была видеокамера, а в другой на всякий случай автомат и несколько гранат. Они считали себя военными людьми, в первую очередь ополченцами, защищающими свой дом – даже если приехали, к примеру, из далёкого Дагестана. Таким был Вахид Эфендиев, который снимал на передовой до последнего и погиб в руинах донецкого аэропорта.
За много лет до начала СВО я работал в Зайцеве. Там, на окраинах Горловки, расстояние между нашими окопами и окопами противника измерялось десятками метров. Офицер сопровождения по прозвищу Железный сразу предупредил: «Если приедешь в опознавательных знаках прессы, мы тебя никуда не повезём. Мы не хотим прийти потом на твои похороны». Журналисты всё время конфликта были приоритетной мишенью для украинских снайперов.
МОГУ ПОГИБНУТЬ В ЛЮБУЮ СЕКУНДУ
С началом СВО этот риск никуда не исчез, но вражеский снаряд теперь может настичь не только на линии фронта, но и в мирных городах. Руденко рассказал, как в 2022 году решил не брать с собой оператора.
«Я понимал, что могу погибнуть в любую секунду, и не хотел брать на себя ответственность ещё за одну жизнь», – объяснил он.
Ответственность, впрочем, нужно нести не только за свою жизнь или за военных, чьи позиции ни в коем случае нельзя раскрывать. Военкор отвечает прежде всего за героев своих репортажей.
ГЕНОЦИД В НАШЕ ВРЕМЯ
Екатерина не раз работала и на освобождённых территориях, и в пунктах временного размещения – чаще всего общалась с жителями Красноармейска, который укронацистыметодично стирали с лица земли. По её словам, только со временем приходит то самое хрупкое равновесие, когда удаётся держать профессиональную дистанцию и при этом не терять простое человеческое сочувствие.
«Стараюсь очень аккуратно подходить к людям, ни в коем случае не тыча камерой в лицо ради эксклюзива, – рассказала Романова. – Очень много историй было именно о геноциде в наше время. Поэтому я делаю акцент на сборе фактов о нём».
Это одна из самых важных и при этом неочевидных задач военкоров – фиксировать доказательства преступлений укронацистов и показывать их миру. Руденко уверен: эти материалы, многие из которых пока не публикуют из-за их жёсткости, в будущем могут стать основой для нового Нюрнбергского процесса над украинскими карателями.
Ни Романова, ни Руденко не считают это подвигом – для них это просто работа и долг. Но если речь заходит о настоящем героизме в военкорской жизни, Андрей точно знает, о ком говорить.
«Я рассказываю не о фронтовой байке. Я рассказываю о дончанах, которые, несмотря на отсутствие воды, остаются чистыми и красивыми. О людях, которые ездили на работу, когда в тот день на наши улицы падали сотни снарядов. По статистике с 2022 по 2024 год примерно 700 боеприпасов ежедневно приземлялись на улицах Донецка. И это, заметьте, сильно заниженная цифра».
Давид ХУДЖЕЦ
