Славянско-Дружковское направление. Место, где решается судьба последнего крупного укрепрайона врага в Донбассе. Здесь, в полях и лесополосах, работает отдельный полк беспилотных систем «Буревестник». Это люди, которые видят поле боя на десятки километров вглубь и бьют врага раньше, чем он успевает понять, что его обнаружили.
«ЗАЙТИ ЗА КАНАЛ»
Встречает меня командир роты воздушной разведки с позывным «Политик». Говорит коротко и по делу. Объясняет задачу роты просто.
«Наша основная работа – выявление огневых средств противника, противодействие его расчётам БПЛА, нанесение огневого поражения, сопровождение и корректировка. Это первое и главное».
О динамике на направлении командир говорит сдержанно, но с явным удовлетворением.
«Наши войска успешно продвинулись в сторону Краматорска, зашли и закрепились. Подразделения двигаются дальше. Основная задача – зайти за канал. Это водная артерия, которая должна потом питать наш регион водой. А дальше – движение на Славянск и Краматорск».
«ЗАЛА НАХОДИТ – ЛАНЦЕТ ПОРАЖАЕТ»
Чем же воюет «Буревестник»?
«Основные средства сейчас – это разведчики „Скат-350M“ и ZALA, – рассказывает Политик. – Это то, что на нашем участке показывает максимальный коэффициент полезного действия и высокие результаты. „Скат“ – разведчик, поднимается на четыре-пять тысяч метров. ZALA с похожими характеристиками. Оба могут по три, три с половиной часа висеть в воздухе и всё это время вести наблюдение, разведку, корректировку».
А дальше командир раскрывает главную формулу современной войны – связку «глаза плюс кулак».
«С „Залой“ работает барражирующий боеприпас „Ланцет“. Они работают в паре: ZALA выступает ретранслятором, находит цель, а „Ланцет“ тут как тут, поражает. Вот такой алгоритм».
ZALA находит – «Ланцет» поражает. За этими простыми словами – десятки единиц уничтоженной вражеской техники. Спрашиваю про мишени для «Ланцета». Есть ли что-то, что ему не по зубам?
«У „Ланцета“ есть ограничения по массе взрывчатки, поэтому основное его применение – техника бронированная и легкобронированная, укрепления определённого типа. Серьёзные укрепления нужно разбирать снарядами с большой массой, это уже другая работа. А наш акцент – на технике».
Командир перечисляет добычу буднично, как сводку об урожае.
«„Макс Про“, САУ, артиллерийские установки, танки различных модификаций. Техника подвоза боеприпасов, машины эвакуации раненых противника. По броне работаем кумулятивным боеприпасом, по живой силе – осколочно-фугасным. Под каждую задачу свой тип».
ПРИВЕТ ИЗ СОВЕТСКОГО ПРОШЛОГО
Есть в разговоре с Политиком момент, от которого теплеет на душе. В роте, оказывается, чтят историю, и в апреле воплотили в жизнь особую акцию.
«Здесь у нас служат люди, которые бережно относятся к нашей истории. Мы гордимся вкладом, который сделал в своё время герой нашего государства – Юрий Гагарин. И родилась мысль: 12 апреля подсветить запуск самолёта особой символикой. Разведчики ушли в небо с наклейками, с датой, с правильными словами. И тот же „Ланцет“, который пошёл в один конец, – фашистским наследникам мы отправим привет из нашего советского прошлого. С определённым смыслом».
ГЛАВНАЯ БОЛЬ
А теперь о тяжёлом. О том, что отличает наших бойцов от нелюдей по ту сторону. Я спросил командира, что необычного фиксируют на той стороне.
«Замечена активизация в применении беспилотных систем. Противник пытается нас демотивировать, создать хаос. И одна из наших главных задач – выявлять и уничтожать расчёты вражеских БПЛА. Они запускают борт со своей территории, а он летит в наш глубокий тыл, бьёт по гражданским учреждениям».
И тут командир говорит о настоящей проблеме – той, что ставит нашим бойцам палки в колёса каждый день.
«Напротив нас – Краматорск, Славянск, Дружковка. Это укрепрайоны, выкурить из них врага очень сложно. Расчёты вражеских БПЛА сидят в зданиях, в подвалах, антенка где-то на крыше. И расковырять их трудно. Главная причина – там гражданские люди. У нас установка: по гражданским объектам не работать. А противник это прекрасно понимает и прикрывается мирными как щитом».
Враг прячется за спинами тех самых людей, которых он якобы «защищает». А наши –отказываются от удара, чтобы не зацепить мирных. Вот она, разница между нами и ними. Поэтому ставка делается на точность.
«Важна точность, чтобы при попадании не нанести лишнего ущерба. Мы стараемся минимизировать всё это».
Радиоэлектронная разведка – главный союзник роты. Командир называет её «другом, помощником и соратником»: данными обмениваются оперативно и в обе стороны. А по глубинным целям вроде вражеских РЛС подключают авиацию. Один такой случай командир вспоминает с гордостью.
«Обнаружили радиолокационную станцию П-18 на базе двух грузовиков, с вращающимися решётками – они выявляют наши воздушные средства. Подтвердили, отработали совместно с авиацией высокоточным боеприпасом. Установка уничтожена».
ЛЮДИ ЗА ПУЛЬТАМИ
От командира иду к операторам. Первый – позывной «Дот». Работает «Скатом»-разведчиком на удалении 30–35 километров.
«Надёжная птица, по разведке задачи выполняет, – коротко характеризует он машину. – Ищем укрытия, технику, артиллерию, ротации, подвозы. Всё, что связано с врагом, –найти. Дальше либо сами отрабатываем „Ланцетом“, либо передаём данные, и ударная рота отправляет туда „Молнии“ или „птички“ на оптике».
Второй оператор – Шаолинь. Родом из Вологды, на фронте третий год.
«Сам пришёл, добровольцем. У нас же добровольческий корпус, все добровольно приходят», – рассказывает он. В операторы попал, по его словам, случайно: «Даже не знал, что это вообще существует. Но всё нравится».
На вопрос о личном счёте уничтоженных целей Шаолинь отвечает с истинно солдатской простотой.
«Не веду счёт. А зачем? Уничтожали САУ, целей много всяких».
Работа эта – не «безопасная удалёнка», как могут подумать диванные эксперты. Спрашиваю, насколько она опасна.
«Запускаем борт на соседнем поле, а там FPV летает, – спокойно отвечает Шаолинь. – Приятного мало. Враг с нашими крыльями борется, мы находим противодействие – и всё равно пролазим. Потери в бортах сейчас маленькие, раньше были куда больше. Технику доработали».
Дот добавляет важное – о том, что враг серьёзный и хитрый.
«Оборудование у них мощное, противник развивается, постоянно наступает на пятки. Они тоже ведут разведку и не бьют сразу. Будут вести наш борт до пункта временной дислокации, до жирной цели, чтобы уничтожить целый расчёт. Так что и мы их дезинформируем, и они нас пасут. А долетает сюда уже всё: и мопеды, и FPV, и разведчики. Всё работает».
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Уезжал я от «Буревестника» с тяжёлым, но честным пониманием современной парадигмы боевых действий. Это не лихие атаки, а ювелирная, нервная работа на упреждение. Враг силён, учится, прикрывается мирными. Но наши парни – от командира Политика до молчаливого Шаолиня – выкуривают его терпеливо, точно и без громких слов. Глаза и кулак фронта работают исправно.
За каналом – Славянск. Денацификация продолжается.
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
