Впервые «ДК» публикует не просто статью – рассказ. Это экспериментальный для нас формат, и мы, редакция, не знаем, как вы, читатель, к нему отнесётесь. Но судьба человека, о котором пойдёт речь в этом рассказе, не может быть сжата до одной полосы или даже до разворота. Всего три года его жизни. Нет, даже не так. Всего несколько дней из трёх лет жизни на грани смерти.
Пролог
«И вот сижу я в этой „лисьей норе“, истекаю кровью, жду эвакуации. Засыпанный землёй по самую шею после прилёта артснаряда. Не могу пошевелить руками. А в полуметре от меня – вражеский дрон с „морковкой“. Упал и не разорвался. Он смотрит на меня камерой, я на него оставшимся глазом. И ни он, ни я ничего не можем сделать. Пик, пик, пик, пик…»
Вор
Меня познакомил с Беней мой друг Артист. Герой штурма Белогоровки. Мы рассказывали о нём в 16-м выпуске «ДК» от 8 мая 2025 года. С тех пор многое изменилось. Артист стал командиром взвода резервного батальона. Подразделения, куда попадают тяжело раненые бойцы. В ожидании полного восстановления и возвращения на фронт. Или отметки в военном билете – «Д» с красной печатью. «Не годен к воинской службе». Беня ждёт именно такой печати.
Беня. 23-летний парень. Кстати, сегодня, в день выхода газеты, он празднует свой 24-й день рождения. Высокий, статный. Взгляд из-под очков полон житейской мудрости, будто за плечами у него куда больше зим. Армейская причёска. Натруженные руки. На пальцах… ни одной тюремной татуировки. Хотя могли бы быть.
«Кража, угон. В общем, вёл преступную деятельность. Даже, можно сказать, образ жизни», – признаётся Беня.
Скрывать нечего, ещё до начала нашего разговора я знал: он из категори «Шторм V», спецконтингент. Люди, к которым часто относятся с пренебрежением. Преступники, которые пришли на фронт искупать кровью своё прошлое. Получить помилование. «Их не жалко», – я не раз слышал такое, когда речь заходила о «вэшниках». Признаться честно, и сам перед знакомством с Беней многого от него не ждал. Думал, передо мной будет матёрый рецидивист с чётками в руках, говорящий на тюремном жаргоне и плюющий через зубы после каждого сказанного предложения. Как же я ошибался.
«Мне год оставалось отбывать срок. Я не ради этого контракт подписал. Я просто хотел оказаться здесь. Почему-то это было важно, – Беня отводит взгляд в сторону, будто в поисках причины. – Веление души. Я маме позвонил, уже перед фактом поставил. Сказал, что подписал контракт. Она очень ругалась. Но уже что поделать?»
Рэксы
Ему было 20. Из колонии сразу на сборный пункт. Распределение по штурмовым отрядам. Получение воинской специальности. Гранатомётчик, птурщик, снайпер, сапёр. Он сам попросился в штурмовики.
«Я понимал, что такое „штурмовик“, но оказалось, не до конца. Уже на полигоне стало понятно: это сложнее, чем я думал, – Беня улыбается, но в этой улыбке и грусть, и ирония. – Гоняли нас очень сильно. Холощёвка была, стрельба. Ползали, отжимались, стреляли, взрывали. Всё было, как в реальности. Допустим, бежим по окопам, нам кидали гранты настоящие. Мы должны были уклоняться. Даже ранения были лёгкие у ребят, если кто-то „профукал“. Так же стреляли у нас над головами. Всё делали так, как будет на передовой». В учении было тяжело. В бою легко не было. Хотя Беня не раз про себя благодарил инструкторов за то, что дали такую подготовку. Именно это не раз спасло ему жизнь.
«„Я из вас сделаю Рэксов“, – так нам говорили инструкторы. И сдержали слово».
Первый круг ада
«Ооох». Моя реакция, когда я узнаю, куда Беня попадает сразу после учебки. Соледар. Если есть на линии боевого соприкосновения ад, то в 2023 году это один из его кругов.
«Зачищали окраину города, когда наши ребята его взяли. А потом наша задача была держать город, чтобы не отдавать противнику. Сильный напор был со стороны ВСУ. Но мы справились».
Тогда Беня и подумать не мог, что ад ещё впереди. Но следующей точкой стала Богдановка. Небольшой посёлочек между Артёмовском и Часовым Яром.
«Мы полгода сидели в обороне, а потом поступила команда на штурм Богдановки. И мы пошли, – Беня пожимает плечами, будто описывая самый обычный день своей жизни. – Там я получил первое тяжёлое ранение. Да этого ранения тоже были, но лёгкие. А тут было именно тяжёлое, после которого я попал в госпиталь».
Это были первые улицы Богдановки. Счёт шёл на метры. Продвинуться удалось на три дома вглубь посёлка. За неделю.
«Я повёл нашего раненого в ближайшую лесополосу, чтобы отдать его группе эвакуации, – описывает этот день штурмовик. – Всё нормально, парня вывезли. А я пошёл обратно на нашу позицию. И уже по пути к дому у меня в ногах разорвался 82-й снаряд. Раздробил мне ногу. Перелом малой берцовой кости. И много осколков».
Он двое суток ждал эвакуации на морозе. Его не бросили. Не позволяла обстановка. Постоянные обстрелы. Пробиться к раненому просто не удавалось.
«У меня чуть почки не отказали. Заново заводили их уже в госпитале. Потом с ногой боролись. Потому что она была раза в три, наверное, больше здоровой. Вообще, хотели ампутировать её. Но я попросил не ампутировать. Говорил, если до колена дойдёт гангрена, тогда уже можно будет. И нога всё-таки восстановилась. Операцию сделали, кость зажила. Функционирует. Не так, как здоровая. Но всё же».
Домой и обратно
Его списали в запас. Контракт закончился. После нескольких месяцев в госпитале Беня вернулся домой. Его встретили как героя.
«Есть такое поверье. Если тебе удалось выжить в штурмах две недели, значит дальше уже будет проще. Значит будешь жить. Вот я и выжил», – Беня победно улыбается. Он победил в бою со смертью. «Наверное, во многом это была удача. Во многом – заслуга командиров. Инструкторов, которые нас готовили к любым трудностям. Не знаю, что больше. В любом случае, я благодарен судьбе, что остался жив».
И на этом история Бени как штурмовика, как воина, как защитника могла бы закончиться. Он мог бы вернуться к мирной жизни, заняться бизнесом. Жениться. Растить ребёнка. В общем, всё, как у всех. Но Беня – спецконтингент.
«Это случайно получилось. Я живу в Новороссийске. И вот, значит, вечером иду я по набережной. Ещё не восстановился полностью после ранения. Иду с палочкой. И тут пьяный мужчина попался мне. И он пьяный шёл, его немного повело, он меня толкнул. Нечаянно. Всё бывает. Я ему говорю: „Будь аккуратнее“. Он начал меня матом крыть. Я не сдержался, я его ударил. После чего у него четыре перелома челюсти, черепно-мозговая, поехал в больницу. Меня посадили в СИЗО. Ну а я что? Я здесь уже был. Здесь всё понятно. И я опять подписал контракт».
Вторую часть рассказа «Спецконтингент» читайте в следующем выпуске «ДК», а также на сайте donetskmedia.ru.
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
Хотите знать больше? Свежие репортажи, аналитика без купюр и главные сюжеты недели — в новом выпуске газеты «Донецкий кряж». Читайте нас также ВКонтакте, и в Telegram.
