Шестого декабря 2023 года в Будённовском районе Донецка в результате обстрела со стороны украинских боевиков загорелись цистерны с битумом. На место происшествия прибыли пожарные расчёты МЧС и приступили к тушению – обычная работа, которую они выполняют каждый день, рискуя жизнью и прекрасно понимая: враг ждал именно этого момента. В соцсетях почти мгновенно начали появляться фото горящих цистерн и работающих на месте спасателей. Спустя полчаса по тому же квадрату был нанесён повторный удар. В тот день погибли двое сотрудников МЧС: 35-летний Сергей Быстрицкий и Руслан Старков, которому было всего 25. Ещё 13 спасателей получили ранения различной степени тяжести, повреждения получилишесть единиц пожарной техники.
Их убил не только снаряд. Их убила информация, которую враг получил из открытых источников. И помнить об этом сейчас – особенно важно. С приходом весны на улицы города вышло огромное количество рабочих и техники, привезённой из региона-шефа Москвы. Их задача – восстанавливать Донецк. Задача укронацистов – сделать всё, чтобыэтого не допустить. И под террористическим ударом могут оказаться те, кто проехал тысячу километров, чтобы помочь.
«МЫ ОТСЛЕЖИВАЛИ ВСЮ ИНФОРМАЦИЮ, КОТОРАЯ ПОПАДАЛА В СЕТЬ»
Михаил Семёнов, ветеран батальона «Каскад», знает, как это работает изнутри. В его подразделении занимались мониторингом соцсетей, сайтов, мессенджеров – отслеживали всё, что попадает в сеть, выявляли позиции противника.
«Для этого использовался поиск по открытым данным и привязка к геопозиции. Нам не нужны были ни GPS-координаты, ни трекеры – всё определялось по технологии, позволявшей находить цели даже в полях и лесопосадках. Сегодня та же методика работает против нас».
Любая несанкционированная публикация с места обстрела может стать помощью вражеской разведке. В городе ориентиров ещё больше: здания, столбы, билборды, перекрёстки, памятники – всё помогает противнику мгновенно понять, где и что произошло.
«Профессиональная корректировка с помощью дронов даёт точную картинку с высоты 200–250 метров, позволяет фиксировать прилёты в реальном времени и тут же передавать артиллеристам поправки по направлениям и метражу, – говорит командир расчёта воздушной разведки батальона имени Максима Кривоноса с позывным «Хантер». – Ту же самую работу – определение точки прилёта и последующую корректировку – враг выполняет по снимкам и видео, которые люди выкладывают в Сеть».
КАК ФОТО И ВИДЕО СТАНОВЯТСЯ ОРУЖИЕМ
Опытный корректировщик определяет место съёмки с точностью до дома, сравнивая изображение с панорамами на картах Google или «Яндекс». Как рассказывает Михаил Семёнов, раньше, когда технологии были не столь развиты, на это уходило до часа. Сегодня с использованием искусственного интеллекта и специальных программ достаточно 10–20 минут, чтобы точно определить, где сделан снимок. Второй метод – триангуляция по нескольким кадрам.
«Если одно и то же место сняли с разных ракурсов несколько человек – а так почти всегда и бывает, – враг получает ещё более мощный инструмент. Метод триангуляции позволяет определить пространственные координаты объекта с погрешностью всего в несколько метров», – отмечает Семёнов.
То есть если всего три человека сняли последствия прилёта в Будённовском районе и выложили видео в Сеть, враг может вычислить точное место съёмки – и, соответственно, место, где работают спасатели. Для повторного удара этого достаточно.
Третий способ – анализ времени и последовательности. Даже если вы не указали время съёмки, его можно определить по длине и направлению теней на кадрах. Существуют специальные сервисы, позволяющие рассчитать положение солнца в конкретном месте в конкретное время. Сопоставив тени на видео с этими данными, можно установить, когда именно был сделан снимок – с точностью до 10–15 минут. Враг видит кадры пожара, понимает, где это произошло, и знает, сколько времени прошло с момента первого удара. Он может рассчитать, когда на место должны приехать спасатели, и нанести удар именно в этот момент.
Хантер обращает внимание на ещё одну серьёзную проблему: съёмку самих средств поражения и работы ПВО. По его словам, большая ошибка – снимать летящий дрон или сам прилёт. Это не только даёт врагу возможность корректировки, но и, что ещё опаснее, рассекречивает позиции ПВО.
«ПВО в основном сбивает дроны из танковых пулемётов. Обстрелы идут в ночное время, и трассирующие пули светятся. С помощью таких видео можно засечь точки ПВО, а затем нанести по ним удар, ослабив воздушную защиту. Даже безобидная на первый взгляд съёмка ночного неба со светящимися пулями может стать причиной уничтожения средств противовоздушной обороны и гибели людей, которые их обслуживают».
КОНТЕНТ УХОДИТ, НО ПРОБЛЕМА ОСТАЁТСЯ
В Донецке уже действуют запреты на публикацию информации о работе ПВО, последствиях обстрелов и применении БПЛА без специальной аккредитации. Однако по региональному закону штраф служит скорее напоминанием, чем суровым наказанием. Уже есть несколько случаев привлечения к ответственности: в марте жительницу Донецка оштрафовали за публикацию фото последствий обстрела в Telegram-чате – снимки позже появились во вражеском канале, используемом для корректировки ударов. Аналогичный случай произошёл в Мариуполе.
Михаил Семёнов отмечает, что благодаря введённым ограничениям контента в Донецке стало меньше, хотя информация всё равно появляется.
При этом он приводит пример Объединённых Арабских Эмиратов, где к подобным публикациям относятся максимально жёстко: 54 тысячи долларов и даже тюремноезаключение за распространение информации о прилётах. В отличие от ОАЭ, наша система пока делает акцент на профилактику, а не на устрашение.
Запомните простое правило: «Снял обстрел – помог врагу» – это не просто лозунг. Это констатация факта, подтверждённая боевым опытом.
Не публикуйте в открытых каналах фото и видео с мест обстрелов, кадры работы спасателей, военных и полиции, а также любые снимки с видимыми ориентирами.
Шестого декабря 2023 года Сергей Быстрицкий и Руслан Старков погибли, потому что враг знал, куда бить. Знал, потому что информация попала в открытый доступ. Мы не можем вернуть погибших. Но мы можем сделать так, чтобы подобных трагедий стало меньше.
Давид ХУДЖЕЦ
