Легендарный старец Зосима завещал хранить единство Русской земли. Сегодня его монастырь под Угледаром, служивший убежищем для сотен людей, восстанавливают после обстрелов. А завет старца в Пасху звучит как обещание: стены отстроят, жизнь возродится. Главное — чтобы выстояли души.
Пасха в Донбассе – не просто праздник. Годами эта земля была Голгофой. Именно сейчас, когда край начинает подниматься из пепла, люди чувствуют: наступает Воскресение. История нашего героя – про то, как человек, пройдя через пытки и потери, не потерял веры, что свет обязательно победит.
Старец назвал имя – и определил судьбу
Для отца Феофана встреча со схиархимандритом Зосимой стала событием, после которого жизнь уже нельзя было прожить по-прежнему. Тогда он был ещё пономарём Георгием.
Старец, вспоминает он, был для всех приходивших и отцом, и матерью, и всей семьёй. Первую встречу запомнил навсегда: вошёл в крестилку, в комнату, где батюшка принимал посетителей, не успел даже представиться, а старец сам назвал его по имени. И не раз потом было такое: Зосима знал о молодом парне то, чего никто не мог ему подсказать. «Господь всё ему рассказывал», – уверен отец Феофан. Спустя девять лет он сам принял монашеский постриг в Николо-Васильевском монастыре.
Старца Зосиму он вспоминает как человека очень начитанного, сильного и несгибаемого. Тот умел шутить, улыбаться, терпеливо сносил личные обиды. Но если кто-то оскорблял Церковь, сеял смуту и раскол, старец жёстко обличал их.
«У него действительно чувствовалась эта власть от Бога – даже в голосе, – вспоминает отец Феофан. – Он и пошутить любил, и где-то мог по горбу дать так, что сразу доходило то, что не дошло через уши. Потому что когда на тебя кричит имеющий от Бога дар пророчества, это тебе жутковато», – добавляет он задумчиво.
Поднимайся, сколько бы раз ни упал
Отец Феофан говорит о монашестве так: путь этот тяжёлый, но со Христом он становится проще. Жизнь твоя должна быть бедной, скромной и молитвенной, однако за внешней строгостью скрывается главное богатство – надежда на спасение:
«Я надеюсь спастись. Я совсем не образец монашества, совершенно. Мне много в чём нужно ещё исправляться, много в чём ещё покаяться и больше этого не делать. Вот, я к этому стремлюсь. Вот чего и всем желаю. Стремление главное. Как бы человек ни падал, сколько раз ни упадёшь, нужно всё равно подниматься и дальше шествовать за Христом».
Это стремление когда-то вывело его к работе с молодёжью – к патриотическому воспитанию, которое он сам называет «общением на равных». В 2014 году, когда православный пошёл против православного, почти все его друзья и воспитанники встали на защиту Донбасса. Только один, вспоминает отец, пошёл по неверному пути. И больно от этого до сих пор.
Во время Русской весны отец Феофан помогал людям так, как мог. Если «Ураганы» уходили в степь, он понимал: под ударом окажется мирный Докучаевск. Никто уже не узнает, скольких жертв удалось избежать благодаря его действиям. Но именно это привлекло к нему внимание СБУ.
Тридцать шесть дней ада
За монахом приехали прямо в монастырь. Потом была секретная тюрьма в Мариуполе, где его держали без суда. Там ждало его то, что много лет назад предсказывал ему Зосима: страх, боль, пытки. Он видел, как один сотрудник СБУ (террористическая организация) собственными руками казнил человека, и каждый день мог стать его последним. Обвиняли в работе на «террористическую организацию ДНР», но предъявить смогли только полтора-два звонка в Донецк без конкретики. Пятьдесят листов бумаги ушло на описание этой «вины» по отношению к киевскому режиму. Палачи пытались выбить из монаха признания, сломать его. Но не учли того, что человек, давно знающий свою судьбу, её не боится. Ему было страшно, лишь чтобы его не сломали и он не выдал других людей.
«Мне батюшка Зосима всё это предсказывал, что это всё будет, было сказано им наперёд. Я ещё не понимал сразу, как это будет, но потом, когда попал уже туда, я уже понял, вот: это то, что батюшка говорил. А он мне сказал, что тебя ещё пытать будут. Но когда всё это будет, не вздумай надеяться только на свои силы, проси помощи у Бога, тогда всё преодолеешь. А если понадеешься на свои силы – предателем Иудой станешь. Вот я и просил у Бога помощи, доверил всё Ему», – вспоминает он.
Восьмого апреля 2015 года, после 36 дней ада, его освободили в рамках обмена военнопленными.
Монастырь как ковчег
Вернуться в родную обитель отец Феофан смог только 26 октября 2024 года, уже после освобождения Угледара. Она встретила его разрушенными стенами, пробоинами от снарядов и крестами, посечёнными осколками. Свято-Васильевский монастырь годами оставался целью укронацистов. Святое место регулярно обстреливали – ведь в его подвалах вместе с монахами укрывались те, кто были верны проповедям отца Зосимы, по духу – льва, который завещал сохранять единство Русской земли и верность Московскому патриарху и Святой Руси. Укрывались и монахи, и мирные люди – из Никольского, Мариуполя, Волновахи, Угледара.
«Монастырь стал ковчегом спасения для сотен людей. И монастырских, и приезжих. Там даже из Мариуполя были люди. Мариуполь, Волноваха, Угледар. И сами никольские тоже люди там были, целые семьи», – рассказывает он.
Не все смогли пережить эти годы. Отец Феофан вспоминает погибших друзей, разрушенные корпуса, трёхэтажное здание диализа, снесённое ударом HIMARS до самого подвала. Но он повторяет: даже под обстрелами люди в монастыре выстояли.
Следы войны
Сейчас Свято-Васильевский монастырь восстанавливается, хотя земля вокруг до сих пор усыпана кассетными боеприпасами, а в деревьях и крышах застряли осколки вээсушных снарядов. Возрождение идёт медленно, но неизбежно. Местные жители рассказывали мне: даже цепь от пилы постоянно ломается, потому что в деревьях и в кровлях уничтоженных домов полно маленьких осколков.
Отец Феофан убеждён: Донбасс ещё не до конца осмыслен Россией.
«Хотелось бы, чтобы на Большой земле люди всё-таки задумались о значении Донбасса для России. Потому что подвиг того, что Донбасс восемь лет держался и выстоял до начала СВО, этот подвиг ещё предстоит осмыслить, осознать, оценить по достоинству, каких жертв это нам, жителям Донбасса, это стоило. Президент уже не раз об этом говорил, он по достоинству оценивает и знает, что подвиг ополчения, Народной милиции ДНР и всех жителей ДНР – начиная от коммунальщиков, которые под обстрелами всё в порядок приводили, энергетиков, зеленстроя, дорожных служб – как после обстрелов тут же всё латали и в порядок приводили. Это запредельный подвиг. А водители маршрутных автобусов? Зарплата тогда была 20–30 тысяч. И они в бронежилетах ездили, и в касках ездили, и возили людей всё равно. И каждый рейс – как в последний раз.
А сколько их погибло? А сколько наших эмчеэсников, ребят сколько погибло? В 2022 году я сам лично видел, как они приезжают на место прилёта, начинают работать, а через полчаса туда ещё раз прилёт», – перечисляет отец.
Стены восстановить проще, чем души
Однако обитель возрождается. Год назад здесь впервые за долгое время без риска обстрелов и провокаций прошёл Крестный ход. Среди руин, запаха гари и незаживших ран люди шли с верой – и именно это, кажется, важнее всего. Сегодня там, где снаряды рвались рядом с укрывавшимися в подвалах людьми, стоят строительные леса. Но отец Феофан возвращает разговор к главному: самое трудное – не стены.
«Я за восстановление душ, потому что люди должны понять, для чего всё происходит. Для чего мы в обитель пришли, для чего в храм ходим. Сейчас время Пасхи – как раз, чтобы себя спросить: иду ли я за Христом Воскресшим? Не топчусь ли на месте?..»
Пасха в Донбассе в этом году особенная. Сама земля здесь напоминает: после самой тёмной ночи наступает рассвет. Монастырь, где в деревьях застряли осколки, а стены иссечены снарядами, понемногу встаёт из руин. И каждый новый купол, каждая отремонтированная келья – это маленькое Воскресение. Донбасс ещё не залечил раны, но он уже дышит. Дышит надеждой.
Давид ХУДЖЕЦ
