«Ааа, так это вы – те самые злодеи, которые меня по ночам будят своими „бахами“, что аж кровать подпрыгивает»?
«А вы, товарищ Хмурый, хотели бы, чтобы вас будил упавший на голову потолок? Или вам что поэкзотичнее предложить? У них и термобары есть на вооружении».
Немного чёрного юмора, и знакомство с бойцами мобильной огневой группы становится уже не таким формальным. Нас двое: я и командир расчёта.
«Кит», – представляется он. Мы жмём друг другу руки. Крепко и даже как-то по-дружески. Хотя видим друг друга в первый раз в жизни. Но здесь первый в любой момент может стать последним. И мы оба это понимаем. «Пойдём, познакомлю со своим маленьким коллективом».
«Патриот» стоит под маскировочной сетью, будто хищник в засаде. Капот ещё тёплый. Недавно был на охоте. Из кузова торчит ствол крупнокалиберного пулемёта. На пассажирском сиденье – труба «Вербы». Рядом под изрядно подстриженной ёлкой, сложив руки на бронежилетах, двое охотников, для которых дичь – дроны и ракеты укронацистов.
ЖУКИ И МУХИ
Жук – стрелок-зенитчик. Муха – водитель. Вместе с Китом они мобильная огневая группа зенитно-ракетной батареи 6-й бригады Южной группировки войск. Подразделение, о котором мало кто слышал. И это, пожалуй, лучший комплимент их работе. Потому что, если вы спите спокойно, скорее всего, именно эти ребята ночью сняли очередную «Лелеку», летевшую в вашу сторону.
«Наш расчёт – мобильная группа. Выезжаем на позиции, ждём команды. Отрабатываем по дронам-ударникам, по разведчикам. Бывает, пролёт ракет. По ним тоже обязаны отработать», – Жук буднично описывает свой рабочий день.
«Ракеты? Из ПЗРК по „Шторм Шэдоу“? Есть шанс сбить?» – переспрашиваю, не веря. «Да, почему нет? Очень маленький, но есть», – Жук пожимает плечами. И добавляет: «И „Игла“ может. Но из „Вербы“ намного эффективнее, конечно».
ДОРОГА
Муха – самый молодой в экипаже. Ему едва исполнилось 18, когда он пришёл на службу. Окончил училище, получил права – и через месяц уже сидел за рулём боевой машины. Весь его водительский опыт до армии – автошкола.
«Самое главное – следить за состоянием машины и не отвлекаться от дороги. Ям много. Воронки от снарядов. На большой скорости лучше не мух не считать», – каламбурит Муха.
За «птичками» ему следить некогда. Это работа Жука и тех, кто в кузове. Муха – глаза экипажа на земле. Его задача – довезти, увезти, не влететь в воронку на полной скорости. А скорость бывает такой, какую позволяет дорожное покрытие. Чем горячее обстановка, тем сильнее вжата в пол педаль газа.
«Обогнать дрон? Навряд ли, – Муха качает головой. – Если дрон уже заходит на нас, лучше остановиться и отработать по нему».
И тут он рассказывает историю, от которой почему-то сразу хочется где-то спрятаться. Совсем недавно ехали по открытке – по открытому участку дороги. Вражеский FPV-дрон сидел в засаде. «Ждун» – так их здесь называют. Дрон, который ждёт цель на земле, выключив моторы, а при приближении техники атакует. Взлетел в 10–15 метрах от капота.
«Мы остановились, сразу отработали и поехали дальше», – Муха произносит это так, будто описывает, как объехал выбоину на трассе. Десять – пятнадцать метров. Счёт на секунды. Между жизнью и смертью – время реакции 18-летнего водителя и его напарников.
Спрашиваю про «Булат» – систему оповещения о дронах. Муха морщится:
«Я считаю, он больше паники нагоняет. Здесь нужно полагаться на зрение, внимательность. Ну и рацию слушать».
ГЛАЗА СОВЫ
А теперь – о главном. О том, ради чего эта история стоила бы отдельной статьи. Командир берёт со скамейки странный предмет. Вроде обычные очки от эфпивишки, какие используют операторы дронов. Но к ним припаяна на герметик тепловизионная камера, снятая с вражеской «птицы». Кустарная сборка. Несколько минут работы. И настоящая революция в деле борьбы с воздушными целями.
«Раньше мы придумывали крепления, чтобы установить тепловизор на прицелы ПЗРК. Но мы мобильная группа, постоянно передвигаемся. Крепления расшатывались, и мы не могли чётко навестись, – объясняет Кит. – А сейчас нам эти крепления не нужны. Мы используем штатные прицелы, а благодаря очкам наводимся, как днём. Это очень эффективно».
Принцип прост, как всё гениальное. Тепловизионная камера видит любой тепловой объект в радиусе трёх – пяти километров. Дрон, ракета – всё, что излучает тепло – всё, как на ладони. Ночь перестаёт быть союзником противника. Стрелок надевает очки, видит цель в тепловизоре, наводит штатный прицел «Вербы» или пулемёта – и работает.
«Негативных эффектов нет. Они как VR-очки. Поначалу непривычно, но быстро привыкаешь», – говорит Кит.
Вдумайтесь: бойцы в полевых условиях собрали из трофейных комплектующих прибор, который позволяет ПЗРК работать ночью без дорогостоящих тепловизионных прицелов. И сбивают этим самодельным чудом крылатые ракеты.
ВСЕГДА ГОТОВЫ
Обычный рабочий день мобильной огневой группы выглядит так. Узел связи передаёт координаты участка, где противник активно применяет беспилотники. Экипаж смещается в зону и перекрывает её. Сопровождение техники, прикрытие перемещений, охота на ударные дроны – задачи меняются каждый час.
«Сколько времени нужно, чтобы выехать по команде?» – спрашиваю Кита. Он смотрит на меня так, будто я спросил что-то очевидное.
«Мы сразу же выезжаем. Нам времени не надо. Команда поступила — мы поехали. Полный боекомплект. Ничего не нужно прикручивать. У нас всегда всё готово».
Всегда. Днём и ночью. В любую погоду. По любой дороге. Или по тому, что от неё осталось.
Жук ведёт счёт сбитым целям. По мелким FPV, признаётся, уже давно сбился. По «дэшкам» – дронам-ударникам самолётного типа, тем самым, что несут серьёзный заряд и летят по гражданским объектам, – три-четыре только на его личном счету.
Спрашиваю напоследок: «Есть ли случай, который запомнился больше всего?» Он задумывается.
«Каждый день можно считать таким. Вылетают FPV-дроны, и это всегда – и завораживает, и адреналин. Особенно когда детонируют где-то рядом. Один случай выделить не могу. Все случаи одинаковые».
Все случаи одинаковые. Каждый день – одинаковый. Выехать, найти, уничтожить. Вернуться. Дождаться следующей команды. Снова выехать. Трое парней на «Патриоте» с пулемётом, «Вербой» и самодельным тепловизором. Между ними и вражеским дроном, летящим в сторону города, секунды. И ни одной лишней.
«С днём ПВО вас, парни», – говорю я на прощание. Мы снова жмём друг другу руки, как старые друзья, понимая, что, возможно, прощаемся навсегда. Такая работа.
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
