Для них небо – это не погода. Не голубая высь и не облака. Небо – это их личная линия фронта. Линия, откуда каждую минуту может прийти смерть в виде начинённого взрывчаткой пластика и металла. Они стоят на постах воздушного наблюдения круглосуточно, вгрызаясь глазами в каждый квадрат этого смертельно опасного неба. Ради того, чтобы «чёрные птицы» не долетели до наших мирных городов.
Младший сержант Корабль. После нашего знакомства я предложил ему сменить позывной на «Атлант». Ведь он один из тех, кто держит это небо на своих плечах. Высокий, спокойный, с фронтовой усталостью на лице.
До осени 2022 года его жизнь измерялась периодами, матчами и заброшенными шайбами. Четырнадцать лет он профессионально играл в хоккей за саратовский «Кристалл», жил в Заводском районе родного города, воспитывал детей. А потом сменил клюшку на автомат, а гладкий лёд – на изрытый воронками чернозём.
В руках у Корабля массивный футуристичного вида аппарат. Бойцы ласково называют его «Ёлка». На самом деле это мощное антидроновое оружие, предназначенное для уничтожения вражеских БПЛА.
«Специфика работы у неё нехитрая, – буднично объясняет Корабль, поглаживая пластиковый корпус. – Берёшь, снимаешь предохранитель. Наводишь на цель. Делаешь первый щелчок – срабатывают вентиляторы, система захватывает сигнал беспилотника. Делаешь второй щелчок – и „Ёлка“ вылетает уничтожать вражескую цель. Дальность эффективного поражения – до двух километров. Сбиваем в основном вражеские „крылья“-разведчики. Но на таком расстоянии визуально тяжело разглядеть, что именно летит. Спасает то, что свои нас предупреждают о пролётах, так что работаем по чужим наверняка».
Счёт сбитым дронам Корабль давно не ведёт. Оказывается, сбить летящую цель из автомата или пулемёта сложно только в первый год, а потом вырабатывается мышечная память. Самым трудным противником он называет тяжёлые гексакоптеры – знаменитые «Бабы-Яги». Они летают по ночам, сбрасывают мины, и вычислить их в темноте – сложнейшая задача.
Непотопляемый
Но главное достоинство этого бойца – не в количестве сбитых беспилотников, а в его феноменальной везучести и железном упорстве. Корабль отказывается покидать фронт, даже несмотря на тяжёлые ранения.
«Начало этого года у меня как-то не задалось, – с горькой усмешкой рассказывает боец. – Второго января получил ранение в голову. Прилетело два осколка. Полежал в госпитале, подлечился и поехал обратно на ЛБС работать. И вот спустя три месяца снова „затрёхсотился“».
Вторая история едва не стоила ему жизни. Иван ехал за рулём фронтового внедорожника, когда украинские операторы направили на его машину FPV-дрон на оптоволокне. Такие «птицы» не глушатся системами РЭБ, они смертоносны и точны. Удар пришёлся прямо по автомобилю.
«Оптоволокно летело, – вспоминает Корабль, сидя на броне с перебинтованной ногой. – Машину всю побило в решето. А я один за рулём. Живой. Ногу вот только посекло и ключицу. И в голову опять прилетело. В ту же шапку. Так вот, мне ребята потом говорят: „Снимай ты её, она у тебя несчастливая“. А я им: „Нормальная шапка, тёплая“. В ней с прошлого раза две дырки от осколков было. А теперь вот третья появилась».
Даже получив тяжёлую контузию и множественные осколочные ранения, первое, что сделал боец, оказавшись на эвакуационном пункте, – позвонил жене, чтобы она не успела испугаться.
Командир полка пытался отправить Корабля в долгий отпуск, на лечение. Но непотопляемый отказался.
«Мужикам же помогать надо! Мне ещё работать. Осталось чуть-чуть нам дожать, считай: Константиновка, Краматорск, Славянск. И всё, вся Донецкая республика – наша. Как я сейчас уеду»?
Батарея
Работа у зенитчиков действительно не останавливается ни на минуту. Командир зенитно-ракетной батареи с позывным «Драга» приглашает меня в укрытие. Это небольшой блиндаж, где личный состав может переждать дождь и обогреться.
«Ребята дежурят 24 на 7, – рассказывает Драга. – Мы здесь, на этом направлении, прикрываем не только военные объекты. Враг запускает ударные беспилотники типа „крыло“, которые летят в сторону Горловки, Ростовской области, на Краснодар. Наше направление защищает эти мирные города».
На позиции работают тройками: пулемётчик, оператор ПЗРК и боец с антидроновой «Ёлкой».
«Попасть из пулемёта Калашникова по летящей цели тяжело, но можно, – делится секретами командир. – Нужно брать правильное упреждение. Мы учитываем скорость и направление ветра. По очертаниям дрона мы примерно знаем его скорость. Работаем в комплексе: ПЗРК бьёт по ударным аппаратам, пулемёт работает на подавление, а „Ёлка“ добивает, если стрелок промазал».
Старший на посту ПВН, боец с позывным «Зима», родом из центральной полосы России. Для него борьба с вражескими дронами – дело личное.
«Мой родной город враг бомбит очень часто. Поэтому каждый раз, когда мы выходим на дежурство, я надеюсь, что мы сможем по максимуму им помешать. Мы до последнего не раскрываем свою позицию. Лучше всего сбивать беспилотники на излёте, на большой высоте. Но иногда выгодно подпустить дрон ближе. Самолёт идёт низко, его отлично слышно и видно даже ночью. Мы используем штатное стрелковое оружие, чтобы сбить его или хотя бы нанести критический урон, чтобы он не долетел до города».
Буханочка
Но война – это не только стрельба. Это тяжёлый быт, логистика, кровь и грязь. Боец с позывным «Тополь», который совмещает должности водителя и сварщика, показывает свою «Буханку». Машина похожа на бронированного ежа, сваренного в стиле постапокалипсиса.
«Здесь я из водителя моментально превращаюсь в сварщика, – говорит он, указывая на массивные решётки, наваренные вокруг кузова. – Дороги у нас такие, что и морально, и физически выдержать трудно. Металл просто рвётся от тряски. Вот эта сетка – пассивная броня. Она спасает от сбросов и ударов дронов, но постоянно отрывается из-за ям и ухабов. Приходится варить заново. Для наших дорог нужна машина на воздушной подушке. Тогда бы раненых было комфортнее вывозить. Но пока такой не придумали, ездим на том, что есть, и варим, варим, варим броню».
Я провёл на позициях полка 1194 почти целый день и вот, что понял. В этих людях – в посечённом осколками, но не сломленном Корабле, в расчётливом Драге, в мстящем за свой город Зиме – кроется настоящий код нашей армии. Они не супергерои из блокбастеров. Они просто делают тяжёлую мужскую работу в грязи, на ветру, под постоянной угрозой смерти.
И когда младший сержант Корабль надевает новую шапку взамен той, что с тремя дырками от осколков, берёт в руки автомат и, хромая на перебинтованную ногу, снова уходит на свой пост, чтобы смотреть в свинцовое небо Донбасса, становится ясно: мы обязательно победим. Потому что с такими парнями иначе просто не может быть.
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
