Это третья часть специального проекта «ДК». Мы публикуем рассказ, невыдуманную историю одного бойца, служившего в подразделении, сформированном из так называемого спецконтингента. Людей, попавших на передовую из мест лишения свободы. Первую и вторую части читайте в предыдущих выпусках «ДК» и на нашем сайте donetskmedia.ru.
Штурм. Каждый раз, как первый
Тут каждый шаг последний
Штурм. Мы в земле, как черви
Это край передний…
Группа Лиц: Штурм
«Мы укрылись в ближайшем яру. Тут такое началось. Грады посыпались, кассеты, ВОГи, из миномётов нас обкладывали, камикадзе прилетали. В общем, всё что было – всё в нас летело. В итоге одного нашего сильно ранило. Его хохлы бросили. Остались мы вдвоём с китайцем. Нам дали воды… и всё. А дальше – „по-серому“ нас вывели к ним на „ноль“. Завязали глаза, завязали руки и увезли на пикапе».
Харьков. Львов. Плен
Свет тусклой лампочки Беня увидел уже в тыловой зоне врага. Ему развязали глаза в подвале многоэтажки, где укронацисты устроили штаб, прикрываясь мирным населением, живущим над ними.
«Там нас допрашивали. А что? А где? А как? Где что базируется? А мы на этом участке, у Белогоровки, с китайцем всего несколько дней. Я, как есть, так и говорю: „Я не знаю ничего“», – Беня хмыкнул. То ли высмеивая украинских военных, которые пытались от обычного штурмовика добиться стратегических планов ВС РФ, то ли действительно что-то знал, но выдержал давление. Сумел промолчать.
«Ну они там били, понятное дело. Всё равно допрашивали долго. Какие там у нас командиры? Где у нас танки базируются? „Птичники“. Ещё что-то. А я всё ещё не знаю», – Беня снова хмыкнул, буднично продолжая свой рассказ.
Из одного подвала в другой, из другого в третий. Последний оказался пыточной камерой. Его уже ни о чём не спрашивали. Просто били. Каждый день на протяжении двух недель. То ли развлекались, то ли вымещали злобу. Беня даже не задавался таким вопросом. Просто терпел, стиснув зубы.
«Я видел, как наших пацанов куда-то уводили. Тоже били. Но это ещё ничего. Кому-то пальцы отрезали», – здесь рассказ Бени перестаёт быть будничным. На лице читается ярость. О чём-то он явно промолчал, тяжело вздохнув.
«Некоторых даже взрывали пацанов. Да», – похоже Беня хорошо знал кого-то, о ком только что рассказал. «Да» прозвучало так, что у меня мороз пробежал по всему позвоночнику от липкого страха. Он не стал вдаваться в подробности. Я не стал спрашивать. И так всё ясно.
Почему Беню оставили в живых, он гадает до сих пор. Вероятнее всего, чтобы пополнить обменный фонд. Ведь он у ВСУ значительно меньше нашего. И на счету каждый человек.
Дальше был Харьков, следственный изолятор.
«Медицинскую помощь оказали „на отвали“, – Беня презрительно прищуривает глаза. – Ранение у меня было же. Мне просто „Левомеколем“ помазали, залепили чем-то – и достаточно. Лишь бы не сдох».
Из Харьковского СИЗО во Львов, в лагерь. Ирония судьбы.
«Из лагеря на фронт, с фронта в лагерь, а потом ещё раз по тому же маршруту», – Беня смеётся. Но в этом смехе чувствуется обида на судьбу.
В лагере для пленных кто-то работал сварщиком, кто-то каменщиком, кто-то плёл колючую проволоку. И во всём этом разнообразии было ещё одно производство – подарочные пакеты. Почему? Известно только руководству лагеря.
И знаете, что? Этот везучий… товарищ пробыл в лагере 10 дней! С момента плена и до момента возвращения домой прошло всего два месяца.
«Я сам не поверил, когда ко мне подошли и сказали: „Домой поедешь“. Оказалось, в это время наши дипломаты договорились об обмене всех на всех. Молодых и тяжелораненых. Я попал в категорию до 24 лет, – возвращается к будничному тону Беня. – Ну и дальше автобус, Белоруссия. Переодели, покормили, оказали медпомощь нормальную и самолётом в Москву. Там три недельки передохнул и обратно в часть».
Казалось бы, с него достаточно. Натерпелся. Но судьба продолжила проверять Беню на прочность. И последнее испытание, как ему казалось тогда, он не пройдёт. Провалит. Не справится.
24 августа 2024 года. В составе группы Беня выходит на новый штурм. Снова Белогоровка. Кровавое пятно на карте СВО. Небольшое село, от которого за время боевых действий осталось только… да ничего от него не осталось. Поле, усеянное мелкими обломками кирпичей и бетона.
Задача – занять подвал в центре посёлка. Выбить или уничтожить противника. Окопаться. Держать позицию до прихода группы закрепления.
4 утра. «Серое» время. Группа из четырёх человек выдвигается на задачу. Враг замечает передвижение.
«В нас полетели дроны, артиллерия. В общем, препятствовали продвижению», – Беня пытается описывать происходящее языком офицерского доклада, но тут же срывается на обычную, человеческую речь. «Уже на подходе к Белогоровке я оборачиваюсь, а сзади никого. И я не знаю, что произошло. Покричал – не отозвались. Позвал в „радейку“ – тоже тишина. Война, всякое бывает».
И Беня пошёл один. Дело не в приказе, не в поставленной задаче. Дело вообще ни в чём. Беня просто пошёл на штурм один. До подвала оставалось не больше 25 метров.
«И тут прилетает 120-й снаряд. А потом я очнулся, вижу – небо. Хочу встать – не могу, живот вспорот. Говорю командиру по рации, что я, скорее всего, „200-й“. Сильно истекаю кровью, идти не могу – ноги перебиты. И в голову ранение. Всё лицо кровью залило».
Но командир такой рапорт не принял. Заставил. Убедил, что сможет, что выживет. И повёл в укрытие, показывая дорогу «птичкой».
«Меня ещё по дороге пытались добить. Вражеский дрон прилетал, скидывал ВОГи. Два раза он скидывал, два раза мне в ноги прилетали осколки».
Он добрался до лесополосы, нашёл «лисью нору» – небольшое укрытие, выкопанное сапёрной лопатой. Забрался в неё и стал ждать эвакуации.
«Пока я сидел, прилетело два FPV-дрона. Засыпало меня землёй по шею. А третий прилетел, но не взорвался. Упал на расстоянии вытянутой руки. А я сделать ничего не могу, даже пошевелиться. Он смотрит на меня камерой, я на него – оставшимся глазом. И ни он, ни я ничего не можем сделать. Пик, пик, пик, пик…»
Он всё же дождался. Израненный, потерявший глаз. Он вытерпел, дождался и выжил. Выжил даже несмотря на пулевое ранение в голову. Сам не знает, как его получил. Но похоже, когда лежал без сознания, его пытался добить враг. Однако у судьбы на Беню другие планы.
А теперь и у Бени на судьбу. Вернуться домой, растить детей, вести маленький семейный бизнес. А пока – резервный батальон, кушетка у окна. И ожидание красной печати «К воинской службе не годен».
На прощание я задам только один вопрос:
«Беня, тебя как зовут-то?»
«У нас тут нет имён, только позывные. Так что просто Беня», — он широко улыбается и во взгляде такая любовь к жизни…
Здесь в каждом кирпичике улиц разбитых
Звуки шагов героев небритых.
У нас на подошвах врагов имена.
Мы – это победа. Мы – это война
Группа Лиц: Штурм
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
Фото из личного архива героя
